25 мая 1856 года

Не ложась спать, поехал с Костинькой на Воробьевы горы. Купался, пил молоко и спал там в саду. Монахи пили с девками, ели молоко и плясали польку. Из Костиньки никогда ничего не выйдет. Он не верит в то, что без труда нет успеха. Пришли в 5, я опоздал к обеду к Дьяковым. У А[лександринъ] больна дочь. Она сказала С[ергѣю] Сухотину при мне, что когда она была невестой, не было влюбленных. Мужа её тут не было. — Неужели она хотела сказать мне, что она не была влюблена в него. — Потом, прощаясь со мной, она дала мне вдруг руку, и у неё были слезы на глазах, от того что она только что плакала об болезни пиндигашки; но мне было ужасно хорошо. Потом она нечаянно проводила меня до дверей. Положительно со времен Сонички у меня не было такого чистого, сильного и хорошего чувства. Я говорю хорошего, потому что несмотря на то, что оно безнадежно, мне отрадно расшевеливать его. Писать ужасно хочется Юность. Кажется от того, что с этим чувством она пережита. — Вернулся в 8, до 10 сидел с Перф[ильевымъ], лег спать, проснулся в 2, поужинал, поболтал с Вас[инькой] и опять лег. — —