8 октября 1890 года

Вчера с утра было оживление мысли, и кое-что записал в carnet, но работать не мог. Ходил гулять. Очень слаб. Письмо от Золотаре[ва] об иконах и от Ч[ерткова] о личности — слишком тонкое. Статья в R[evue] d[es] d[eux] m[ondes], père Didon, наглая, глупая, мертвая. Это поразительное событие знамения времени. Потребность написать не только обличение, но уличение всё усиливается. — Пытался окончить или написать новое заключение — не мог. Ходил гулять — молился. Матрену задавило возом. Review of reviews — отвратительно. Тоже знамение времени. Думал:

1) Обычное рассуждение о том, что рабочие классы свободны работать или нет, образовываться и подняться в высшие слои общества, напоминает мне вопрос той барыни, к[оторая] говорила, что у мужиков нет хлеба, так отчего они не едят пирожки? Такое же непонимание не только действительности, но того, о чем и в чем речь.

2) Когда трудишься или страдаешь, некогда — нельзя молиться. Это надо было делать прежде. —

Теперь 12-й час, иду наверх, подожду почту и спать.