Дневник Льва Толстого, 26 декабря 1901

Стало было лучше, потом опять хуже. Поехал в Ялту ночевать и там заболел сердцем. Пробыл неделю у Маши. Опять начинаю поправляться. Был милый Буланже. Нынче уехал. Кончил о религии. Но должно быть пересмотрю еще. Дней 10 писал о веротерпимости, и надоело. Слишком неважно. Впрочем, и письмо Г[осударю] не очень хочется писать.

Кое что думал:

1) После идолопоклонства народов провозглашено было единство Бога еврейскими пророками. Прошл[о] 2000 лет, и после извращения христианства Ислам провозгласил опять: нет Бога кроме единого Бога.

2) Люди, усвоивающие христ[iанское] воззрение, обыкновенно стремятся совершать христианские подвиги. А для христианства нужны не подвиги, а простая христiанск[ая] жизнь.

3) Так ясно видна ближайшая задача жизни. Она в том, чтобы жизнь, основанную на борьбе и насилии, заменить жизнью, основанной на любви и разумном согласии. И огромный матерьял, кот[орый] должен быть духовно переработан для этого, лежит нетронутым еще в рабочем народе всех рас и вер.

4) Всякий человек закован в свое одиночество и приговорен к смерти. «Живи зачем то один, с неудовлетворенными желаниями, старейся и умирай». Это ужасно! Единственное спасение, это вынесение из себя своего «я», любовь к другому. Тогда вместо одной, две ставки, больше шансов. И человек невольно, стремясь к этому, любит людей. Но люди смертны, и если в жизни одного больше горя, чем радости, — то тоже и в жизни других. И потому положение все то же отчаянное. Только и утешения, что на миру смерть красна. Одно полное спасение была бы любовь к бессмертному, к Богу. Возможна ли она?

5) Единственную возможность любви к Богу я вижу в том, чтобы быть не только довольным жизнью, но радоваться на жизнь, видеть в ней всегда добро. Вывожу я это так: тот, кто недоволен жизнью, огорчается чем нибудь в ней, видит в ней зло, не может любить источник, начало жизни — Бога и всегда или отрицает, или обвиняет, осуждает, даже ругает его. И потому тот, кто доволен жизнью, радуется ею, видит в ней всегда добро, должен испытывать обратное чувство: признает Бога, благодарен Ему, хвалит Его. Так я это думал сначала, но это б[ыло] неясно. Нынче мне стало это яснее, именно:

6) Есть одно средство любить Бога: оно состоит в том, чтобы любить себя, свое божественное «я», также, как мы любим свое телесное «я», т. е. жить для этого «я», руководиться в жизни его требованиями и потому ничем не огорчаться, ничего не бояться и все считать для себя (этого «я») возможным. Любя это «я», я люблю то проявление Бога, кот[орое] одно доступно для любви. Для разума доступен и другой Бог — начало всего, но для любви доступен только этот.

(Думал, что выйдет лучше).

7) Как бы хорошо было жить только этим «я», как бы легко было жить и умирать, т. е. переходить в другую жизнь. Но болезни, боль мешают этому; заставляя стараться о прекраще[нiи] страданий, они заставляют соблюдать жизнь, от кот[орой] требуется работа здесь. Затем же и страсти и огорчения.

8) Религия есть такое состояние, при котором поступки объусловливаются не соображениями об этой только, временной жизни, но соображенi[ями] о всей вечной, бесконечной жизни.