19 января 1904 года

Здоровье похуже. Вчера очень хорошо думал:

1) Я — духовное и потому внѣпространств[енное], вневременное, бесконечное, вечное существо, отделенное от своего начала (знаю, что слово и понятие отделенности есть понятие временно-пространственное, но не могу иначе понимать). И это отделенное существо рвется из своих пределов, как сжатый газ; и в том жизнь, что оно, сознавая свою духовность, свое единство со Всем, стремится соединиться с ним. В этом стремлении, усилении сознания, в этом трепетание божеской жизни. Всякое существо, живя — добреет, т. е. сознает все больше и больше свое единство с другими существами, с миром, со Всем. Мне это представляется во времени, т. е. что к старости и собака и человек становятся добрее, но в действительности это происходить вне времени, т. е. человек в одно и тоже время и отдѣленн[остъ] и все. Противоречие во всем, что мы думаем вне форм пространства и времени (и злее и добрее), т. е. нашего ума не хватает на мышление вне прост[ранства] и времени. Логично только то, что мы видим в простран[ствѣ] и времени. Но самое пространство и время не логичны.

2) То, что пространство и время не существуют сами по себе, а суть только необходимые формы мышления вследствии нашей отделенности, доказывается тем, что пространство и время взаимно определяются: пространство есть возможность представить (постигать) два предмета в одно и тоже время, или вообще постигать два предмета (независимо от времени). Время же есть возможность представлять, постигать два предмета в одном и том же пространстве или независимо от пространства.

Нынче ничего не делал, только чуть чуть поправил Камень.