22 декабря 1904 года

Немного начал: «Единое на Потребу» и начал не дурно, но не было охоты продолжать. Еще написал несколько писем. Боюсь, огорчил Мол[оствову]. Работал над «Кругом Чтения», вписал Спинозу. — Записать надо многое, главное, то радостное, твердое, ясное, почти всегда любовное состояние, в к[оторомъ] нахожусь. Вот уж именно: откуда мне сие? За что, при моей гадкой жизни, так много счастия?

1) Бог отвечает только тому, кто говорить с ним наедине. Нельзя рассказать другому своего отношен[iя] к Богу. Как только тайна нарушена, прекращается отношение.

2) Есть люди, к[оторые] пользуются религией для честолюбия, корысти, властолюбия, но есть и такие, к[оторые] пользуют[ся] ею для забавы, для игры. Эти ужасны.

3) То значение, к[оторое] в наше время приписывается молодежи и женщинам, происходит от того, ч[то] старые мущины не знают, что хорошо, ч[то] дурно. Молодежь и женщины, по своей горячности и легкомыслию, думают, что знают. Старики и рады верить им.

4) Есть только два способа совместной согласной жизни людей: повиновение одному или нескольким распорядителям под страхом насилия или свободное соглашение людей, не исключающее и распорядителей, когда это нужно, но без права насилия.

5) Только начинаешь по настоящему жить в старости, когда улеглись страсти, освободилась естественная любовь ко всем и уяснился смысл, значение жизни, не нарушаемое смертью.

6) Казалось ясно, когда думал на прогулке; боюсь, что не выйдет также ясно в записи:

Если бы я не б[ылъ] ограничен пределом пространства, то не было бы вещества, и я был бы все, и не было бы жизни. Так и есть. Не выходит.

Я есм движение — расширение — рост. Если бы не было пределов моего я, не было бы вещества, — а не было бы вещества, не было бы движения. Я был бы все, и некуда бы было двигаться. Точно также, если бы не было пределов моего движения, некуда было бы двигаться. И точно также, не было бы пределов вещества, я был бы все, и движенья не было бы. Ничего не вышло, а было что-то.

6) Жизнь, к[оторую] я сознаю, есть прохождение духовной неограниченной (божественной) сущности через ограниченное пределами вещество. Это верно.

7) Если бы вещество, через кот[орое] проходит божественная сущность, было неограничено пределами, божественная сущность была бы во всем, и не было бы вещества, и не было бы движения, была бы нирвана; если бы через вещество не проходила божественная сущность, то не было бы ни вещества, ни движения. —

Это похоже на дело.

8) Самые убедительные интонации у сумашедших. Вообще, чем глупее, тем убедительнее. Как будто закон жизни так установлен, чтобы люди подчинялись разумному убеждению только по разуму, а не по гипнозу. В разумном убеждении нет гипноза: всегда трезвость, простота.

9) Старость — свобода, разумность, ясность, любовь.

10) С необыкновенной ясностью понял, всей душой почувствовал ничтожество, бедственность, неразумность телесной жизни и несомненность той духовной жизни, к[отор]ая открывается в ней, несомненность своей причастности Богу.

11) Ах, если бы удалось ясно передать людям то, что я так ясно понимаю, чувствую, показать, что только это — единое на потребу и для частной, личной, и для общественной жизни.

12) Либералы, революционеры тратят задаром драгоценный духовный матерьял. Они подобны людям, к[оторые], подойдя к реке, вместо того, что[бы] строить мост, бить сваи из приготовленного матерьяла, валят все это в реку в надежде замостить, a река все относит.

13) Жизнь — это падение с высоты с увеличивающейся быстротой. Надо знать это, чтобы разумно жить, не удивляться, что падаешь, не хвататься руками за то, мимо чего летишь: испортишь руки.

14) Преступления, совершаемые государством, без сравнения хуже, жесто[че] всех тех, к[оторые] совершают частные люди. Главное же то, что те знают, что они преступники, а эти гордятся, величаются своими преступлениями.

15) Государство есть произведение только насилия завоеваний. Все теории договора и пр. — оправдания après coup. Ужасно читать всю сложную ложь государствен[наго] права.