9 ноября 1906 года

Был несколько дней нездоров — животом. И была большая слабость физическая — душевное состояние изрядно. Писал письмо Sabatier — нехорошо, но решил послать перед Богом. Слава Богу, не иду назад. Записать:

1) Подчиняться людям может только человек, к[оторый] считает себя свободным. Считает себя свободным тот, кто делает, что хочет; а тот, кто делает, что хочет, раб всего. Свободен только тот, кто считает себя рабом Бога и делает только то, чего хочет Бог и чему никто и ничто помешать не может. (Хорошо.)

2) Награда доброй жизни, как и самая жизнь, вне времени — в настоящем. Сейчас делаешь хорошо, и сейчас хорошо. Последствия же могут быть и худые и хорошия.

3) Грех богатства, нетолько богатства, но излишка, a тем более большего богатства, кроме своего внутреннего греха пользования трудом, отнимания для себя труда других людей, еще и в том — и ужасный грех — в возбуждении зависти и нелюбви людей.

4) Мысль только тогда движет жизнью, когда она добыта своим умом или хотя отвечает на вопрос, возникший в своей душе: мысль же чужая, воспринятая только умом и памятью, не влияет на жизнь и уживается с противными ей поступками.

5) Братство, равенство, свобода — бессмыслица, когда они понимаются, как требования внешней формы жизни. От этого-то и была прибавка: «ou la mort». Все три состояния — последствия свойств человека: братство — это любовь. Только если мы будем любить друг друга, будет братство между людьми. Равенство это смирение. Только если мы будем не превозноситься, а считать себя ниже всех, мы все будем равны. Свобода — это исполнение общего всем закона Бога. Только исполняя закон Бога, мы все наверно будем свободны. (Хорошо.)

6) Человек, как разумное существо, не может не быть нравственным или безнравственным, не может не быть добрым или злым. Не может быть ни то ни сё, п[отому] ч[то] не может не кормиться и не плодиться. А и кормиться и плодиться животное может безразлично, ни нравственно, ни безнравственно, человек же, как разумн[ое] существо, может безнравственно кормиться чужими трудами и безнравственно плодиться, не заботясь о детях.

7) Как можно приучить себя класть жизнь в чинах, богатстве, славе, даже в охоте, в колекционерстве, так можно приучить себя класть жизнь в совершенствовании, в постепенном приближении к поставленному пределу. Можно сейчас испытать это: посадить зернушки и начать следить за их ростом, и это будет занимать и радовать. Вспомни, как радовался на увеличение силы телесной, ловкости: коньки, плава[нье]. Также попробуй задать себе хоть то, чтобы не сказать в целый день, неделю ничего дурного про людей, и достижение будет также занимать и радовать.

8) Самоотречение ценно, нужно и радостно только, когда оно религиозное, т. е. отрекаешься от себя для того, чтобы исполнить волю Бога.

9) Пока человек в этой жизни, он не может ни всего отдать ни всего понять. И все таки он должен стараться отдать, и понять как можно больше. И чем больше отдашь и поймешь, тем больше блага.

10) Человек упорно держится своих мыслей, главное, п[отому], ч[то] он дошел до этих мыслей сам, и, м[ожетъ] б[ыть], очень недавно, осудив свое прежнее. И вдруг ему предлагают осудить это свое новое и принять еще более новое, то, [до] чего он не дошел еще. А тут еще одно из самых смешных и вредных суеверий, что стыдно изменять свои убеждения. Стыдно не изменять их, п[отому] ч[то] в все большем [и] большем понимании себя и мира — смысл жизни, а стыдно не переменять их.

11) Если есть Бог, то он не три, не два, не двадцать два, даже не один. Понятие числа не приложимо к Богу.

12) Да, как атлет радуется каждый день, поднимая большую и большую тяжесть и оглядывая свои все разрастающиеся и крепнущие белые (бисепсы) мускулы, так точно можно, если только положишь в этом жизнь и начнешь работу над своей душой, радоваться на то, что каждый день, нынче, поднял бòльшую, чем вчера, тяжесть, лучше перенес соблазн. Только любоваться нельзя, да и не на что, п[отому] ч[то] всегда остается так много недоделанного.

13) Нехорошо уверять себя, что любишь людей, что живешь любовью, повторять фальшивые слова Павла или самому придумывать такие. Где нам любить, когда вся жизнь наша основана на зле. Все, чем я пользуюсь, сделано с проклятиями, сделано поневоле, от нужды, к[оторой] я пользуюсь. Говорить про нашу любовь к людям, даже вызывать в себе чувства, подобные любви, все равно, что лаком покрывать нетесанное дерево, скородить непаханное. Мы живем угнетением братьев. Надо, прежде, чем любить, перестать жить их страданиями.

14) Скажи: если бы то, для достижения чего ты трудишься, могло бы быть достигнуто тем, чтобы твоя деятельность осталась бы нетолько неизвестна, но считалась бы подлой, дурной, — продолжал ли бы делать то, что делаешь? Только когда на такой вопрос ответ наверно положительный, можно отдавать все свои силы на избранную деятельность.

15) Все мне думается, что сон, сновидения, кот[орыя] представляются нам событиями, суть воспоминания, но что в сонном состоянии они представляются нам событиями. (Это не ясно, но тут есть что-то.)

16) Христианское человечество стоит перед дилеммой: отречься нетолько от христианства, но и от всякой религии, или отказаться от государства, от могущества, силы. Европейцы, Французы, Американцы, Англичане, Немцы как будто склоняются к первому решению: отказ от религии; надеюсь, что русские изберут второе.

17) Удивительно, что люди не видят того, что и внутренняя, глубокая причина, и последствия совершающейся теперь в России революции не могут быть теже, как причины и последствия революции, бывшей больше ста лет тому назад.

18) Мне представляется, что я движусь и весь мир движется, и я называю это временем, тогда как ничто не движется, а происходит только то, что я открываюсь сам себе вместе с открывающимся мне миром.

Все, что я узнаю: всю мою жизнь, всю жизнь мира, все то, что я знаю из прошедшего, то, что открылось в свое время другим людям и передано мне, все то, что я узнаю из будущего, т. е. того, что открывается мне, все это не движется и не есть ни прошедшее ни будущее, а есть всегда, вне времени. Оно всегда было, есть и будет и Все неизвестно мне, а только часть этого вечно сущего раскрылась и раскрывается в моей жизни.

Моя жизнь со всем видимым из моей жизни миром раскрывается мне, но она всегда была и есть и будет; и моя смерть, о к[отор]ой я знаю по наблюдению и сознанию, тоже уже есть. И есть все то, что сопряжено с смертью. Так что случиться со мною и со всем миром ничего не может, так как все уже есть.

Жизнь есть все большее и большее открытие того, что есть, и потому смерть должна быть тоже открытие, но открытие чего-то такого, чего мы не знаем и не можем знать, т[акъ] к[акъ] о том, что открывает жизнь, мы знаем по рассказам людей, о том же, что откроет смерть, ничего не можем знать.

Жизнь есть равномерное, постепенн[ое] раскрытие себя. При раскрытии я сознаю в себе бесконечную, неограниченную силу, и сознание этой силы дает мне чувство свободы. Мне кажется, что то раскрытие, к[оторое] составляет мою жизнь, есть мое движение и я делаю свою жизнь. Но я не делаю ее, я только имею радость участия в ней. Все, что я сделаю, уже есть. (Все, что я делаю, это только одно из воспоминаний Бога.) Но я имею счастье сознавать себя участником жизни мира. (Не ясно, но я не отчаиваюсь.)

19) Часто бывает тревога, недовольство собой от того, что чувствуешь себя terre à terre, ничего не хочется делать, мысли не ходят. Не надо тревожиться. И это состояние, хотя бы полного идиотизма, хорошо и радостно, только бы быть в согласии с людьми и не делать худого. Корень этого чувства недовольства опять в тщеславии: ты, мол, должен что-то сделать, отличиться, а ты ничего не должен делать, а ждать, чтобы тобой делал хозяин то, что Ему нужно.

Сегодня 10 Ноября.

Было досадно, что не вышла статья. Вот и не поднял гирю.