28 апреля 1908 года

Меня старательно лечат. Был Щур[овскiй]. Усердие большое, но, как и все, хочет знать и верит, что знает, но ничег[о] не знает. Несколько дней, да и почти всегда нехорошо... Вчера, кажется, что кончил статью. — Нынче, лежа в постели, утром пережил давно не переживавшееся чувство сомнения во всем. В конце концов остается всетаки одно: добро, любовь — то благо, к[отор]ое никто отнять не может. Вчера получил укорительное по пунктам письмо от юноши марксиста, и, к стыду своему, мне б[ыло] тяжело. Все еще далеко от жизни только для души (Бога), и все еще тревожит слава людская. Да, как вчера говорит Паскаль, есть только одно истинное благо, то, к[оторое] никто ни отнять, ни дать не может. Только бы уметь его приобретать и жить для него!