18 февраля

16, 17, 18 Февраля. Ничего не помню, исключая того, что приехал в Москву. — Беспорядочен физич[ески] и мор[ально] и сделал слишком много расходов. —

Шинель 135, разная форма 35, — по мело[чамъ] — 10, за сапоги — 10. — Итого 190, остаток 442. — 60. — Должен Ник[олинькѣ] 200, Алексееву 140. —

Начинаю новую тетрадь дневника, после почти месячного промежутка, во время которого я так много переиспытал, перечувствовал, что мне не было времени думать и еще меньше записывать. — С Кавказа я приехал в Тулу, видел теток, сестру, Валерьяна и узнал о своем производстве. Все 3 брата и Перфильевы приехали ко мне и увезли меня в Москву. Из Москвы я проехал в Покровское, там простился с т[етушкой] П[елагеей] И[льиничной], В[алерьяномъ], с Машей и Сережей. Эти 2 прощанья — особенно последнее — были одни из счастливейших минут в моей жизни. Оттуда поехал к Митиньке, который почти по моему совету бросил Москву, — и через Полтаву, Кишинев и т. д. 3-го дня приехал в Букарест. Я был счастлив все это время!

Служебное положение мое здесь неопределенно и я уже с неделю снова сомнительно болен. — Неужели снова начнется для меня пора испытаний?!

Впрочем я сам виноват, счастие избаловало меня: я опустился и во многом имею упрекнуть себя со дня выезда моего из Курска и до сей минуты. — Грустно убедиться, что я не умел переносить счастия также, как и не умел переносить несчастия. Нынче пойду к командиру Дивизии в корпусной Штаб, сделаю кой какие покупки, погуляю, и прийду домой писать письма и обедать. После обеда займусь чем нибудь и перед вечером поеду в баню. Вечер просижу дома и займусь Отрочеством.

Встал поздно. Италь[янскiй] учитель. Завтракал дома. К Трубецким. Парижской Блудовской салон. Grätchen Мельгунова. Oppenheim. Гуроялитцын красный, обедал с Тург[еневымъ] и Oppenh[eim]. Вечер к Львову, его племянница славнейшая бар[ышня] и вообще приятно. Одоевск[iй] Алексеев камергер. Потом пошел к Тург[еневу], застал там придворно целующего Орлова. Т[ургеневъ] плавает и барахтается в своем несчастии. —

Немного переделал Альберта. И набросал мысли о наказ[аниях]. Дальше читал. Читал Атеней. R[evue] des d[eux] m[ondes]. Montégut — умница. Hipocondriac славная штука. Режет по целому. Midsummernight Dream по-англ[ийски] и по-русски. Григорьев хорош. Брандт был и надоедал. Всё голова болит. Мысли о приближающейся старости мучают меня. Смотрюсь в зеркало по целым дням. Работаю лениво. И в физическом и умственном труде нужно зубы стиснуть. —

....Орехи семена истребляют люди — он размнож[ается] корнями.

Природа разочла вперед деятельность людей....

Народ[ное] Чтен[ие]....

В Пирогово

Доро[га]....

Курчавый баран,

Не ходи по дворам:

Там девки живут,

Тебе лоб прошибут.

Стали орлят[а] черябить.

Уберет — поборе[т]

Подживет всяка болезнь.

Прапорщ[ик] Никол[ай] Джонс, 4 Финлян[дского] линей[ного] батальона....

К Дарагану

К доктору....

Распростран[ение] гр[амотности] в др[угие] школы

Семинарий.

Поощрение спец[иальных] школ

чем заменить

Школы грамот[ности]

Ограничение понятий

98 о необход[имости] больше[го] содержания и условия выбора лица.

О училищн[ом] начальстве.

215 бесполезно

218 раздел, налог

219 — распредел....

9, встал, поработал. Несмотря на то, что мало спал, поправил всё предисловие. Очень много работал. Вчера получил письма Черткова. Предисловие разрастается. Пошел ходить, но тотчас же вернулся и лег, вздремнул перед обедом. За обедом пропасть народа: Фет, Янжул, Ан[на] Мих[айловна], Губк[ина]. Невозможно, да и никому не нужно вести какой-нибудь разговор. Вечером Дунаев с Долговым. Оба умные, практически умные, но не тонкие. Потом Гатцук — совсем в детство впадающий. Потом племянницы и С. Мам[онова]. Чуть чуть поговорил с девочками о том, что не надо бранить, не судить и в мыслях даже. Получил письма от Поши и Ге обоих. Поша хорошо философствует, но философствует, а этого не нужно. Ге Количка сделал прекрасно, что сошелся супружески с матер[ыо] Параси, как он ходил около, а как ясно. Помоги ему Бог. Надо писать им.

Прочел о Кублинской в Варшаве. И писал обвинит[ельный] акт: правительству, церкви и обществе[нному] мнению — нехорошо. Приехал Буткевич с братом. (Всё это б[ыло] 17.) Я их проводил и пришел больной. Целый день болел животом.

45 лет тому назад был в сражении. Чувствую большой упадок энергии. Очень слаб, не могу работать. Но разве нельзя — не переставая жить перед Богом, делая по мере сил дело его? Буду стараться. Помоги, Господи. Возьмусь за письма. Тут заявляются требования, и можно исполнять его дело. Вечер. Нездоровится, вялость, слабость и не брался за статью, писал письма. Сейчас письмо от Бир[юкова]. Ответил ему.

1) Баловать. — Какое ужасное слово: «не баловать»! Не баловать, значит, дать волю чувству мести — наказывать и платить злом за зло. Напротив, имея дело со злом, одно, что нужно — это баловать, баловать без конца, т. е. любить.

Не мог заснуть до 3-го часа. Нынче с утра писал книжечки О Жизни. И все путаюсь в распределении. Мало интересных писем. Да, немного поправил статью о Будде. Немного походил. Саше лучше, но не перестаю бояться. Что то оч[ень] нужное думал, стараюсь вспомнить. Теперь 12-й час, ложусь.