23 марта

Встал в 8 1 / 2. Читал и писал, не поправил писанья. Обм [ан] себя. Гимнастику ленился. У Колошина трусил, явно говорил свое мнение у Беер. Говорил о своем образе жизни, жел [ание] вык [азать]. — С Волконск[имъ] обедал и много рассказывал про себя, ж [елание] в [ыказать]. Вечером читал без системы, необдуман [ность]. В концерте не подошел к Закр[евской] — трусость. Ухтомскому поклон[ился], т [русость]. Не мог пок[лониться] Львовой, т [русость]. Дома засиделся за 12 с Костинькой, мало твердости. Правило. Стараться формировать слог: 1) в разговоре, 2) в письме. [Занятия на] 24. Встать в 9. До 12 читать и писать. С 12 до 2 к Озерову, Беклемишеву и Львову. С 2 до 4 1 / 2 гимнаст[ика]. С 4 1 / 2 до 6 обед. С 6 до 8 Английский язык. С 8 до 10 Волконск[iй]. С 10 до 12 писать дневник и правила для развития слога. Делать отчетливые переводы. —

— Встал в 7 часов, погода была славная, поехал на охоту, проездил по бурунам до часу. Убил двух уток. — Опоздал к обеду и ел дома. После обеда пришли Х[илковскiй] и Я[новичъ] — делать гимнастику. — Х[илковскiй] мне очень нравится, но он как-то на меня неприятно действует, мне неловко на него смотреть, так, как мне бывало неловко смотреть на людей, в которых я влюблен. — Получена бумага о моем зачислении. — Я плохо что-то делал гимиастику. Х[илковскiй] меня осрамил, главное, от того, что торопился. — После гимнастики сыграл две партии в шахматы и заснул сладким чудесным сном до 10-го часу, пошел ужинать. А[лексѣева] нет — он поехал в Кизляр, поэтому за ужином не было скучно. — После ужина пошел с братом и Я[новичемъ] к Х[илковскому], а оттуда к себе. Н[иколинька] что-то очень был весел, и, признаюсь, мне неприятно было смотреть на его веселость, потому что он как-то несообразно и некрасиво бывает весел. — [[10]] Я утром еще был в нерешительности: заниматься ли в Воскресение, или нет? Так случилось, что ежели бы я и хотел, то не мог бы заниматься вчера — я даже не успел написать дневника и пишу его сегодня, 24-го в 8 ч[асовъ] утра — поэтому решил раз навсегда, что Воскресения и большие праздники будут днями отдыха. —

Встал в 12. Начал писать довольно лениво. Читал Бальзака. Пустили Брикона, я вышел, чтобы от него отделаться, и вернулся в 5. Читал Myrrha по итальянски, обедал наверху. Пошел смотреть Ristori — одно поэтическое движение стоит лжи 5 актов. Драма Расина и т. п. поэтическая рана Европы, слава Богу, что ее нет и не будет у нас. Дома написал листок. Ложусь во 2 -м часу.

Все нездоровится. Упр[авляющий]из Горгорец[кой] школы. Дома обедал, у Яковл[евой]. Она рассказывала, кто лучше утешает: Ф[иларет] или Ант[оний]. Чич[ерин], Чих[ачева]. Нездоровится. Больной пришел домой. —

Погода чудная. Соня больна. Сережа опять кашляет. Мы говорили, что поняли жизнь животного, когда догадались, что у него жернова зубы, чтоб он ел траву. Собака сказала бы: она поняла человека, догадавшись, что у него руки, чтобы строить дом. Писал вечером мало, но порядочно. Могу. А то всё это время мысли нового, более важного, и недовольство старым. — Надо непременно каждый день писать не столько для успеха работы, сколько для того, чтобы не выходить из колеи. Больше пропускать. Завтра попробую характеристику Билибина.

Утро как всегда. Сел за перевод Урус[ова.] Неровен. Часто очень нехорошо. Не знаю, что, текст или перевод? Вероятнее текст. Надо писать, т. е. выражать мысли так, чтобы было хорошо на всех языка[х]. Таково Евангел[ие], Лаоцы, Сократ. Евангел[ие] и Лаоцы лучше на других языках. Поехал верхом. Скучно ездить. Глупо — пусто. Попробовал поговорить после обеда с женой. Нельзя. Это одно огорчает меня. Одна колючка и больная. Пошел к сапожнику. Стоит войти в рабочее жилье, душа расцветает. Шил башмаки до 10. Опять попробовал говорить, опять зло — нелюбовь. Пошел к Сереже. Говорил с ним глаз на глаз. Тяжело, трудно, но как будто подвинулся. Письмо от Черткова и нынче, суббота, другое. Как он горит хорошо. Алекс[андр] Петр[ович] тоскует. Пришел мне говорить о своем впечатлении от Еванг[елия], а я сухо принял (1). Леля пришел, когда я шил. Я тоже сухо, он сказал: ты что-то сердит (2). С женою можно было еще мягче (3).

[усова]. Спал прекрасно, встал в 9, поговорил с Ур[усовым], записал и пойду гулять до обеда. Писать не могу.

Всё то же печальное запустение, та же фарисейская внешность, даже не внешность, а описание внешности, не имеющее ничего общего с действительностью, и пото[му] заброшенная совсем действительность. 1-е, приходско-церк[овная] школа. Ребята в деревне, пропасть ребят, все ребята без дела и грамоты. К попу не ходят — заставляет дрова пилить и плохо учит. 2-е. Девки на фабрике. «А замуж?» — Ну ее — хомут-то натер шею. 3-е. Идут гуськом 11 мужиков. «Куда ходили?» — «Гоняли к старшине об оброке, теперь гонят к Становому». 4-е. Трактир великолепный. Подразумевается, что есть школы, народ платит подати. Соблюдаются браки и искореняет[ся] пьянство. — Ур[усов] губит себя объедением, вином и табаком. Поша уехал. Я спал, готовилась боль.

Если бы было известно, что смерть ухудшает наше положение, жизнь в виду неизбежной смерти была бы ужасна. Если же бы мы наверно знали, что смерть улучшает наше положение, мы пренебрегали бы жизнью.

Прежде, чем был Авраам, я есмь — может, должен сказать каждый человек. Все сознаем свою жизнь без начала её. А если ей не было начала, то не будет и конца.

Живо почувствовал грех и соблазн писательства; почувствовал его на других и перенес основательно на себя.

Нужно два: любовь и правда. Первое я знал. Надо работать над вторым. Нет, три: воздержание, правда и любовь.

сознательно добро — соединение с Богом.

Как императоры убеждены в благодетельности монархии и президенты республики...., а капиталисты в необходимости капиталов, а професора, фармацевты в необходимости медицины, так все они убеждены в необходимости противления злу насилием.

Закон жизни прекрасно изображается пальцами в перчатке: отдели их, воображая увеличить тепло каждого пальца — и всем холодно, и чем лучше отделены, тем холоднее; откинул перегородки, соединил — всем хорошо.

Видишь, как мальчик, идя по деревне, нарочно дразнит собак: собаки окружили его и лают и бросаются, а он отмахивается палкой. Говоришь ему: зачем ты дразнишь собак? Он говорит: я не дразню, я отбиваюсь.

Только тогда делаешь дело Божье, когда не знаешь, что его делаешь.

Хорошо знать, что все, что ты делаешь, ты делаешь только для Бога, и что ничто не может помешать мне делать то, что я делаю.

1) Вся жизнь есть освобождение — сознательное и бессознательное — от похотей плоти, от плотской жизни. Смерть есть это полное освобождение. Как же бояться, не желать ее. Трудно не желать.

Бояться, не желать ее можно только тогда, когда не понимаешь, не сознаешь свое духовное «я», то «я» которое одинаково нетелесно в старом человеке, в ребенке, даже грудном, даже в животном.

2) «Вся жизнь — материальные процессы, развитие и соотношение существ».

Хорошо, но что же такое отдельность существ, сознание каждым существом своей отдельности? Ведь если есть только материя, то материя эта должна быть вся единою, нераздельною. Что же такое значит то, что некоторые соединения материи сознают себя отделенными от всех других?

Образуется или не образуется эта отделенность и сознание отделенности, что это такое?

А это-то удивительное явление пропускается, признается существующим без объяснения.

А все дело в нем, и никакие объяснения ничего не дают, если это не объяснено.

Встал рано. Мало спал и слаб. Думал одно:

Как хорошо говорится: 70 лет живу на этом свете. Живу-то безвременно, а на этом свете столько-то.

Записать:

1) Никакие грехи: воровство, блуд, убийство и др. в 1 / 1оо ооо доле не делают того зла, какое делают оправдания хотя бы самой малой слабости.

Все ужасы, совершаемые правительствами, и безумия, распространяемые церквами, основаны на таких оправданиях религиозных, патриотических, социалистических.

Мар. Здоровье — хорошо. Письма. Оч[ень] скучна работа с книжками. Писал письмо о самоубийстве. Тоже не нравится. Хотелось бы написать пьесу для Телятинок. Иду обедать. Тут приехал цимбалист, оч[ень] симпатичный.