7 апреля

(Апреля 8 часов утра.) Я никогда не имел дневника, потому что не видал никакой пользы от него. — Теперь же, когда я занимаюсь развитием своих способностей, по дневнику я буду в состоянии судить о ходе этого развития. — В дневнике должна находиться таблица правил, и в дневнике должны б[ыть] тоже определены мои будущия деяния. — Через неделю ровно я еду в деревню. — Что же делать эту неделю? Заниматься Английским, и Латинским языком, Римским правом и правилами. Имянно: прочесть Vicar of Wakefield, изучив все незнакомыя слова, и пройти

1-ую часть Грамматики; прочесть как с пользой для языка, так и для Римского права, первую часть Институций, и окончить правила внутреннего образования и отыграть потерянное Лиле в шахматы. —

Леность и слаб. Сережинька живет с Машей. Завтра Светлое Воскресение.

11 часов ночи. Хотя просыпался в 7 -м часу, я не мог преодолеть лени и встал только в 9. — Перечел и сделал окончательные поправки в 1 -м дне. — Я решительно убежден, что он никуда не годится. — Слог слишком небрежен и слишком мало мыслей, чтобы можно было простить пустоту содержания. — Однако, я решился докончить коректуры всей первой части и завтра примусь за 2-й день. — Пошлю ли я или нет это сочинение? Я не решил. Мнение Н[иколиньки] решит это дело. — Я об нем очень беспокоюсь, и мне на душе как-то тяжело и жутко. — Очень хочется мне начать коротенькую Кавказскую повесть; но я не позволяю себе этого сделать — не окончив начатого труда. — Обедал дома. Читал прекрасные статьи Бюфона о домашних животных. Его чрезвычайная подробность и полнота в изложении нисколько не тяжела. — В 6 часов ездил верхом и глупо рассердился на собак. — Читал Старый дом, о поездках на Алеутские острова. Довольно интересно, хотя дурно написано. — —

Все дни эти так занят был самыми событиями и отчасти службой, что ничего, исключая одной нескладной странички юности, не успел написать еще. Бомбардирование с 4-го числа стало легче, но все продолжается. 3-го дня ночевал на 4 -м бастионе. Изредка стреляет какой то пароход по городу. — Вчера ядро упало около мальчика и девочки, кот[орые] по улице играли в лошадки: они обнялись и упали вместе. Девочка — дочь матроски. Каждый день ходит на квартиру под ядра и бомбы. — Насморк такой ужасный, что я ни за что приняться не могу. —

Дурно спал, все как будто боялся опоздать куда-то. В 9 пошел в ванну, дома читал историю Франции. Был на проповеди Martin. Умно, но холодно ужасно. Написал конспект. Поскорее отобедал и пошел с Пущиными к Толстым. Встретил 2 раза Мар[iю], недурна, но уже высокомерно учтива. Пущины прелесть добродушия. Ме[щерскiй] может мне быть полезен, пойду к нему. Был страшным демократом, напрасно. Тоже напрасно кокетничал с А[нгличанкой]. —

Покупки. Трубецкой. Напомнил Париж и дочь. — Дурак, дурак. — Дома с Чичер[иным]. Маш[инька] рассказала про концерт 23-й раз. — Чичерину рассказал про свое раскаянье и безнадежность. У Корша. У Сушковых скучно, холодно. —

Встал поздно. Написал и послал письма немца и тетиньке. Чичер[ину] не послал. Школы плохи, Schlendrian. Купил книг. Вотье неприличная мать. Лаптева добра. Панкратьева достойная виселицы аристократка с французской болтовней. Обедал с мал[еньким] Сталыпиным. Галаховы милые — счастливые, «мыло не берет». — Театр, опера, изломан[ный] талант немца. Deutscher Disputation-Verein. Я говорил. О образовании земли, о общественном мнении.

Поздно. Лихорадка. Читал драму Северной. Прекрасное знание народа и языка и углубление в самую жизнь, но психолог[ически] слабо. Иду на выставку. Прекрасно Крамского. Репина — не вышло. Говорил с Третьяков[ым] порядочно. Дома. Страхов. Пошел к Дмоховской. Высказал, что надо. Толпы бегут к заутрене. Да, когда будут бегать хоть не так, но в 1/100 к делу жизни! Тогда не могу представить жизни. Переставлять это — задача — радостное дело жизни. Страшно трудно — невозможно и одно только возможно. С Страховым разговор о дарвинизме. Мне скучно и совестно. Он — бедный — серьезно, разумно опровергает — бред сумашедших. Напрасно и бесконечная работа. Напрасно п[отому], ч[то] они безумны тем, ч[то] не верят разумным доводам, и бесконечная работа потому, что сумашествиям нет конца.

Сидел дома с женой и читал Психиатрию. О подражательности. Когда проскочет через машину колос, то он колос. Когда попадет в машину, то он зерно, потом мука, потом хлеб, потом кровь, потом нервы, потом мысль, и как только он мысль, то он всё, т. е. уже не колос, а то, из чего и рожь и хлеб, и свинья, и дерево, и добро, и всё, т. е. Бог. Попадет в корковое, мозг и оттуда может попасть в Бога, в источник всего. В человеке, в жизни его, в мозгу, в разуме источник всего. Не источник, а та часть, к[оторая] соединяется, сливается с началом всего. Всякое жизненное явление, впечатление, получаемое человеком, может пройти по человеку, как по проводнику, и может дойти до его сердцевины, и там слиться с его началом. Задача и счастье человека образовать из себя центр начальный, бесконечный, свободный, а не вторичный, ограниченный, подневольный проводник. — Неясно другим, но мне ясно.

Лихорадка, заснул в два!

Еще раньше. Совсем не нужно много спать, когда не объедаешься. 4-й день не ем сахара и белого хлеба и прекрасно. То же, что я открыл о половом разврате и законности и радости воздержания, то же и об еде — пост. И одно в связи с другим. — Опять писал довольно много. После обеда Ур[усов] мне читал свое. Жалко, что так предрешено. Мне б[ыло] тяжело, но хорошо. Пошел в деревни Торбеево и Короедово. У сапожника, у Степана, уговаривал подписаться. Ложусь спать рано.

Жив еще. Пойду назад. Вчера 6 Апр. Утром дописывал, поправля[л] послесловие. Только что расписался и вполне уяснил себе. Проводил Ганзена. Вечером хорошо ходил, молился. С Сережей легче. Слава Богу, служение любви успокаивает, радует, украшает жизнь. Письмо от Колички, всё то же, задорное. Грустно.

5 Апреля. Целый день почти не выходил, всё поправлял послесловие.

4 Апреля. То же, но только хорошая погода, и вечером ходил один и молился.

3 Апр. Всё та же работа. Проводил милого Дунаева. И с ним легко. Было письмо от Хилкова. Его допрашивали. Прекрасное письмо. —

2 Апреля. Был Давыдов. Ему тяжело жить. Писал послесловие.

1-е Апреля. Опять то же, приех[ал] Ганзен. Внешний еще человек.

31 Март. Как-то ездил к Булыгину верхом. Всё хорошо, кроме слабости.

30 М. Не помню.

Записано за это время следующее: К молитве: Отче наш, прибавлю для себя еще следующее: помни, что от тебя ничего не требуется: ни подвига, ни какого бы то ни было внешнего дела, а только одно: действия, поступки, наиболее соответственные твоему положению сейчасному, в духе любви. Делай сейчас то, чего требует от тебя твоя божественная сущность (любовь), подчиняя животное, жертвуя им, и, главное, — не рассуждай о том, что выйдет. Как только к деятельн[ой] любви подмешаешь рассуждение, скажешь: я не пойду к этому зовущему человеку, п[отому] ч[то] знаю, что не могу быть ему полезен, и займусь делом более нужным людям, так всё погибло. Мерило одно: чтобы на тебя, радостно улыбаясь, смотрели сейчас и Бог и люди.

Ходил по лесу и много записал к письму Хилк[ову], Колечке и к послесловию. Вчера получилось хорошее так[ое] письмо от Мар[ьи] Алекс[андровны]. — От Колички письмо нехорошее. Левино сочинение. Он жалок и мил. Нездоров.

Немного лучше. Начал писать Заключение к Войне. Нынче думал:

1) Пророк говорит: Дух Божий не говорил мне долго, но нынче я услышал его голос, и он велел мне провозгласить людям.... Матерьялист говорит: у меня последнее время плохо действовал желудок, и не б[ыло] охоты мыслить. Нынче подействовал желудок, и я начал статью. Кто прав? Оба правы. Но у Пророка вопрос взят глубже.

2) Говорят об эвдемонизме, называя так нравственное учение, целью кот[ораго] полагается благо. Но при всяком учении ближайшею целью всегда будет благо. — По христ[iанскому] учению: цель жизни — исполнение воли Бога, но средство познания воли Бога есть благо — не счастье, а благо, т. е. удовлетворение высших духовных стремлений человека.

>1) Вера любви, как высшего закона жизни, не исключает никаких радостей жизни. Можно играть, плясать, все не противное любви делать ЛЮБЯ.

Опять пропустил день вчерашн[iй]. Встал рано. Писем немного, отвечал. Писать не хочется ничего нового. Et je m’en trouve bien. Ездил с Душа[номъ] далеко и оч[ень] приятно. Безумно приятная весна. Всякий раз не веришь себе. Неужели опять из ничего эта красота. Вечером Сережа. Он мне понятен стал. — И я рад. Димочка с Булгак[овымъ] и Сергеенко мальчиком. Написал ответ Градовскому. Нынче:

Ходил навстречу пролетке, возившей М[ихаила] С[ергѣевича] и Сер[ежу]. Потом писал немного. Саша лежит. Ездил с Душаном по лесам. Поправлял книжки, все не знаю, как назвать. Потом Философов. Мертвый как почти все. Хорошо письмо от мужика. Полусумашедшая девица. Да, забыл вчера два крест[ьянина], один нижегородский, другой Екатеринославский. Оба нарочно приезжали и оба надеялись на помощь.

Жить только для того, чтобы исполнять не свою, а Его волю. Какая свобода! И я начинаю испытывать ее. Как же не быть благодарным и за рождение, и за жизнь, и за смерть?

Теперь 10 часов. Хочу еще приготовить к переписке книжечки. Теперь уже 25-я.