6 апреля

6. Ничего не исполнил. Лгал и много тщеславия, говел неосновательно и рассеянно. — Сбивает меня очень мысль об истории с Гельке, нынче после обеда опишу ее. — Хочу писать проповеди. —

Встал в 6 часов и был этим очень доволен. Писал до обеда. Обедал дома. Еще писал, но не тщательно; потому что клонил сон. Чтобы разгуляться, в 5 часов поехал верхом, вернулся в 7 -м и дописал 1-й день; хотя не тщательно; но слог, кажется, чист, и прибавления не дурны. — У меня Япишка, послушаю его, поужинаю и лягу спать. — Всем днем доволен. — Без 5 м[инутъ] 11.

Проснулся в 9, причастился. Дома читал Liberté, в ванне Бальзака и газету. Гулял, обедал.

Нелепая, под диктовку столов. Читал историю и конституцию Швейцарии. Катался на лодке. Кажется, Беглец совсем готов, завтра примусь. Не пойду в церковь, ежели засну. —

Ничего не помню. Совсем запутался.

Детская психология. Встал в 4. Дорогой синдикша с дочерью. Дочь с здоровой ж..кой и глянцовитыми щеками подрагивала на подушках. Потом спал. В Дрездене письма. Е. Голицыной — повторение Валерии. Сережа худ. На лошадях кароста. Надо решить хозяйство. — Писал письма Княгине и К. и разорвал. Послал М[ашиньке] и К[нязю?]. Спал. Пошел ко всенощной. Я могу стоять в церкви.

Может быть, буду говеть. Болтал с Львовым. Пахнуло Россией-матушкой. Чичерин противен страшно.

Поздно. Каждое утро лихорадка. Что-то пустое читал. Пошел к Иванцову. Совестно было за уважение, к[оторое] я ему оказывал. Я б[ыл] в сомнении. И теперь только решил, что я б[ыл] не прав. Надо б[ыло] просто и грубо (не враждебно, но грубо) передать ему (1). С Чертков[ым] поехали к Пругав[ину]. Он удивит[ельно] одноцентренен со мною. Пругавину говорил о Ковалевск[ом]. Не совсем прямо. Как будто хотел их одобрения (2). Обед дома. Страхов, Орлов, Канк[?], Дмохо[вская] — суета. Кажется, всё было хорошо. С Орловы[м] немного неясно (3). Я дорожу его единомыслием и не совсем в него верю.

Да, Ур[усов] прекрасно объяснил свое понятие о любви. Любовь не чувство, а лицо. Это лицо берет за руки меня, «я» и ближнего и связывает меня с ним. И только тогда, т. е. когда он через Бога связан с ближним, только тогда человек — человек. Как много у него глубоких новых мыслей (хоть это есть бесполезное построение), но он всё портит своей теорией об обезьянах без хвостов, а выделение христиан, обрывом, от не христиан = обезьянам. Встал рано. Долго не писалось, а потом опять писал Кр[ейцерову] Сон[ату]. После обеда читал ее Ур[усову]. Немного ног[а] болит. Ур[усову] очень нравится. Да и правда, что ново и сильно. Не выходил никуда. Герасим болен. Мне хорошо очень. Получил письма от Сони и Тани, и Мики, и Поши, всё хорошие. Не удастся идти, надо ехать.

— Ни посещений, ни писем особенно интересных не было. Нешто два молодые крестьянина: один Звенигородской, другой Нижегород[ской]. Они встретились у меня с Колосниковым (он очень хороший) и увезли его к себе беседовать. Начал леченье у Синицы[на] и не знаю, хорошо ли или дурно делаю. Нет, знаю — дурно. Но, живя в городе и в семье, трудно воздержаться. Очень тягочусь дурной, праздной, городской роскошной жизнью. Я думаю быть полезным Соне в ее слабости. Но непростительно, что я не пишу, если уже больше этого ничего не могу делать. Одно оправдание, что я физически всё это время очень слаб. Постарел на 10 лет. Любовное настроение ослабевает. Но, слава Богу, я еще не выступил из состояния общей любви. И мне в этом отношении хорошо. Насколько может быть хорошо паразиту, сознающему свой паразитизм. За это время написал несколько писем, одно Венгерову с предисловием к Бонд[ареву], и прочел прекрасную Birthdaybook Рёскина и отметил.

Думал за это время:

1) Задача жизни в том, чтобы тратить свою плотскую жизнь на проявление и вызывание любви, устанавливающей единение: разменивать свое мясо на единение между существами мира.

2) Единение существ и людей возможно только в истине, и потому для установления единения нужно познание истины. Так что прежде проявления любви нужно познание истины. Познание же истины есть и познание Бога. Любить можно только Бога, только божественное в мире и людях. Но чтобы любить Его, надо познать Его, уметь познавать его. И потому прежде любви Бога должно быть познание Его. — Познать же Бога значит познать самого себя, отделить божественного себя от телесного — выделить содержание из формы. Всё в этом.

3) Жить по-Божьи значит жить для блага себя, не отделенного от других существ.

4) Не значит ли: жить по-Божьи — давать жизнь другим — пробуждать в других жизнь духовную, истинную?

5) Как в жизни плотской высшее проявление ее в любви половой, к[отор]ая дает жизнь плотскую, так и в жизни духовной высшее проявление ее в любви божеской, порождающей жизнь духовную.

Всё это очень слабо и не сведено к единству, но всё это верно и всем этим я живу.

6) Мать страдает о потере ребенка и не может утешиться. И не может она утешиться до тех пор, пока не поймет, что жизнь ее не в сосуде, кот[орый] разбился, а в содержимом, к[оторое], вылившись, потеряло свою форму, но не исчезло. — (Это было как-то ново и ясно и сильно, когда записывал, теперь, потеряло значение.) — Вся мудрость мира в том, чтобы перенести свою жизнь из формы в содержимое и не направлять свои силы на сохранение формы, а на то, чтобы течь.

7) Жизнь истинная есть жизнь божеская, но мы не видим ее: соблазны скрывают ее от нас.

8) Прежде я жил только для блага своей личности. Потом я понял, что во м[не] есть другая, высшая сущность и что надо жить для этой высшей сущности; но только понял это. Потом я стал временами жить для этой сущности. Теперь же надо сделать так, чтобы всегда жить для этой сущности, и если уже нельзя иначе, только временами жить для личности. Всё дело в том, чтобы стало естественно жить для Бога, а жить для себя стало бы исключением.

9) Самая сильная умиленная любовь есть та, к[отор]ую мы испытываем к людям, к[отор]ых мы прежде ненавидели — любовь к врагам.

10) Цель жизни благо. Благо только в служении Богу. Служение Богу в увеличении любви в мире. Увеличение любви в мире достигается только увеличением и проявлением любви в себе. Любовь же в себе и дает нам то высшее благо, к кот[орому] мы стремимся.

11) Вера Ивановна, как только что узнает, что кто-либо умер и никто не подает за упокой его души, делает это. Машенька тоже стала добрее после того, как пошла в монастырь. Что это значит? Как соединяется язычество с христианством? Не могу вполне уяснить себе. Что такое культ? Я в статье Религия и нравст[венность] определяю религию общим основным миропониманием, но кроме этого общего основного миропон[имания] религия имеет еще и частное значение — культа, жертв, наставников... что это такое? И какое имеет значение? Не есть ли это покров, кот[орый] мы накидываем и под кот[орым] скрываем греховность нашей жизни?

12) Очень легко знать, что добро и что зло само по себе, но очень трудно решить это для людей, запутавшихся в добре и зле.

13) Наибольшее число страданий, вытекающих из общения мущин и женщин, происходит от совершенного непонимания одного пола другим. Редкий мущина понимает, что значат для женщины дети, какое место они занимают в их жизни, и еще более редкая женщина понимает, что значит для мущины долг чести, долг общественный, долг религиозный.

14) Один из самых трудных переходов это переход от жизни хорошенькой к жизни хорошей.

Теперь 1-й час, иду вниз. Господь, Отец, помоги мне знать Тебя, видеть во всем и, сливаясь с Тобой, делать дело наше.

Сейчас вечер. Сережа играет и я чувствую себя почему то до слез умиленным и хочется поэзии. Но не могу в такие минуты писать. Живу не очень дурно, все работаю ту же работу, загородившую мне художественную, и скучаю по художественной. Очень просится.

Был на лекции Обол[енскаго], и странная случайность: обратился к его сыну. Такая же странн[ая] случайность: в тот вечер, как ехал к Олсуф[ьеву], чтобы передать прошение молокан, приехал мисионер америк[анскiй] с прошением Государю о веротерпимости на Кавказе. Мне б[ыло] неприятно обязываться перед Олс[уфьевымъ], несмотря на его добродушие.

Изредка применял в жизни за это время свои молитвы на каждый случай. Говорил об этом с Сашей. С Левой спокойно, но нехорошо тем, что я как будто презира[ю] его. Господи — ты, к[оторый] во мне, разгорись во мне, дай мне любви.

Записано следующее:

1) Подошел к ломовым извощика[мъ] и стал против головы молодого, добродушного, сильного, косматого, вороного жеребца и понял его характер и полюбил его. И так понятно и несомненно стало, что начало всего, первое знание, из кот[ораго] исходят все другие, то, что я — отдельная личность и другие существа — такие же.

2) «Воля пославшего меня». Чтò так[ое] воля пославшего? Я не могу ее понять, но поднявшись до божественного разума, я хотя и не знаю, в чем воля, но знаю, что в ней есть смысл.

3) Люди бессовестные — это те, которые живут руководствуясь низшей способностью ума. Совесть же есть проявление высшего божеского разума.

4) Кто начал внутренно совершенствоваться, тот знает несомненно, что это совершенствование не может кончиться. Скажут: что только тот, кто верит в бесконечность жизни, может полагать свои силы на совершенствова[нiе], но это будет только одна часть правды: верить в вечность жизни и совершенствоваться — одно и тоже, вытекает из одного источника, и не может быть одно без другого.

5) Всякие внешния обязанности мешают, заслоняют важнейшия обязанности к самому себе. Несчастные цари воспитываются и поддерживают[ся] в признании такого огромного количества внешних обязанностей, что не остается совсем места для обязанностей к себе. Я это заметил, когда говорил о том, что нашему Царю надо главное исполнять требования нравственности — оказалось, что таких нет, кроме супруж[еской] верности; он должен и казнить и грабить и развращать.

6) Очень сомнительная мысль. Записан[о] так:

Стремление к единению со Всем в самых низших и видимых сферах совершается через движение необходимое для питания. Как это происходить у амебы.

7) Господи, пробудись во мне и освяти меня и мою жизнь. Такой должна быть молитва ежечасная.

8) Когда чувствуешь себя несчастным, вспомни о несчастии других и о том, чтò бы еще могло быть.

9) Не могу разобрать, но кажется, что это — неверная мысль о том, что наследственность для человечества есть то, чтò память для человека.

10) Существует наивное ходячее мнение, что муж, в особенности если он старш[е] жены и жена очень молода, может воспитать и образовать жену. Это грубое заблуждение. У женщин свои предания, свой способ передачи их, как бы свой язык. И потому мущи[на] никогда не может влиять на женщину иначе, как её желанием прельстить его. Женщины живут совершенно независимо от духовной жизни мущ[ины] (разумеется, есть исключения, хотя и очень редкие) и никогда не поддают[ся] влиянию мущин, а сами своим упорством и хитростью тоже посредственно, а не прямо (так как мущины тоже не понимают женского языка) влияют на всю жизнь и потому и на мущин.

11) Назначение женщины, как человѣ[ка], — женщины, если она целомудренна, тоже как и мущины: служить Богу, исполняя его волю установления ц[арства] Б[ожiя], внутренним совершенствованием, но назначение её, как женщины, это продолже[нiе] рода. Идеальная женщина это та, к[оторая] будет рожать детей и воспитывать их по христиански, т. е. так, чтобы они были слуги Бога и людей, а не паразиты жи[зни].

Что то глупо.

7 Апреля 1900. Москва е. б. ж.

Да, не записал самого главного, того, чтò думал нынче на прогулк[ѣ].

12) Меня уж давно тревожит мысль о том, какое значение при моем мировоззрении получают положения о неизчезаемости материи и энергии. Материя есть предел и потому всякие изменения материи только изменяют форму предела: то был лед, то вода, то пар, то кислород и углекислота. Но и то и другое и третье продолжают быть пределами между мной и земным шаром с его атмосферой. Но с энергией у меня не выходило этого же. Энергия, к[оторую] можно рассматривать, как движение, есть нечто действительное, а не кажущееся мне только, не есть только средство представления моего единст[ва] со всем миром. И потому мое прежнее положение о том, что движение есть только то, чтò соединяет меня со всем миром, — неверно. Движение есть сама жизнь. —

Жизнь есть расширение пределов, в к[оторыхъ] заключен человек. Предѣл[ы] эти представляются человеку материей в пространстве. Пределы эти отдѣля[ютъ] его от других существ, сами в себе заключают пределы между различными существами. Человек по аналогии с собой узнает в других существах эти пределы. Там, где он их не узнает, он называет эти пределы неорганической материей, т. е. признает, что он не видит, не познает то существо, к[оторое] граничит с ним. Так граничат с ним земля, воздух, светила. —

Расширение этих то пределов, кот[орое] мы не можем себе представить иначе, как движенi[емъ], и составляет то, чтò мы называем жизнью. Такую жизнь мы сознаем в себе, такую видим во всех существах и такую поэтому можем предполагать в тех существах, к[оторыхъ] мы не можем обнять и кот[орыя] мы видим одной их мертвой стороной.

При этом мировоззрении мне показалось, что закон сохранения энергии получает объяснение. Закон сохранения энергии при этом мировоззрении относится только к мертвой материи, т. е. что там, где нет жизни, не может быть никакого усиления движения. —

Может быть выйдет посл[ѣ], но теперь устал и боюсь еще больш[е] запутать.

Два дня (считая и нынешний) ничего не пишу. Вчера попробовал Зел[еную] Пал[очку]. Не пошло. Все не то. Не могу соединить: всю истину, как я ее понимаю, с простотой изложения. Были Фельтен и Сергеенко сын. Кажется, я вел себя хорошо. Записать надо:

1) Признавать Бога, верить в Него значит признавать нечто не познаваемое чувствами (но самое реальное). И, удивительное дело, те, кто не хочет признавать Его, Его духовную реальность, необходимо должны признать неподлежащую чувствам (которой они приписывают матерьяльность) реальность бессмысленной бесконечности материи во времени и пространстве.

2) Мы смело отдаемся в руки врачей, хлороформирующих нас для совершения операции. Какже робеть, когда при смерти совершает над нами эту операцию под хлороформом совершает Бог, или природа?

3) Как нужно, нужно отвыкнуть от мысли о награде; похвале, одобрении. За все хорошее, что мы можем сделать, нам не может быть никакой отплаты. Плата вперед получена нами такая, что с самым большим усердием не отработаешь её.

4) У человека два сознания: своего ограниченного, заключенного в пределы «я» и своего неограниченного «я». — Для неогранич[еннаго] «я» не может быть страданий (стеснений), не может не быть постоянное благо (не то страстное благо, к[оторое] дает временное удовлетворение желанi[я], а благо ровное, спокойное, благо сознания себя, сознания блага). И человек может переносить и переносит более или менее, чаще или реже свое сознание из одного «я» в другое. Человек, живущий одним духовным «я» (святой), не знает несчастий; человек, живущий одним огранич[еннымъ] «я», не может не страдать. Все мы живем в середине между двумя, все более и более освобождаясь от ограниченного и приближаясь к неограннч[енному], духовному.

1) Ведь жизнь каждого из нас не в том или ином устройстве, а в благе не личном, а в благе общем. Общее же благо приобретается не устройством с спорами, злобой, насилием, а только любовью. Главное же то, что это возможно, это в моей власти, это свойственно моей природе, а то — устройство — и не в моей власти и противно моей природе.

2) (к статье) Но этого никогда не будет.

Было время, когда не было и государств, а были, как теперь, сами собою управляющиеся народы. Почему же думать, что вечно будет одно и то же? И каждый из нас прежде сосал грудь, потом играл в игрушки, потом учился, потом женился, потом работал, воспитывал детей, потом старел, умнел, оставлял прежнее и т. д.