12 июня

11 Іюня. Встал поздно, разбудил меня Николинька приходом с охоты. — Я ищу все какого-то расположения духа, взгляда на вещи, образа жизни, которого я ни найти, ни определить не умею. — Хотелось бы мне больше порядка в умственной деятельности, больше самой дѣятел[ьности], больше вместе с тем свободы и непринужденности. Вчера я почти всю ночь не спал, пописавши дневник, я стал молиться Богу. — Сладость чувства, которое испытал я на молитве: передать невозможно. Я прочел молитвы, которыя обыкновенно творю: Отче, Богородицу, Троицу, Милосердия Двери, воззвание к Ангелу хранителю и потом остался еще на молитве. Ежели определяют молитву просьбою или благодарностью, то я не молился. — Я желал чего-то высокого и хорошего; но чего, я передать не могу; хотя и ясно сознавал, чего я желаю. — Мне хотелось слиться с Существом всеобъемлющим. Я просил Его простить преступления мои; но нет, я не просил этого, ибо я чувствовал, что ежели Оно дало мне эту блаженную минуту, то оно простило меня. Я просил и вместе с тем чувствовал, что мне нечего просить, и что я не могу и не умею просить. Я благодарил, да, но не словами, не мыслями. Я в одном чувст[вѣ] соединял все, и мольбу, и благодарность. Чувство страха совершенно исчезло. — Ни одного из чувств Веры, надежды и любви я не мог бы отделить от общего чувства. Нет, вот оно чувство, которое испытал я вчера — это любовь к Богу. — Любовь высокую, соединяющую в себе все хорошее, отрицающую все дурное —

Как страшно было мне смотреть на всю мелочную — порочную сторону жизни. Я не мог постигнуть, как она могла завлекать меня. Как от чистого сердца просил я Бога принять меня в лоно свое. Я не чувствовал плоти, я был один дух. Но нет! плотская — мелочная сторона опять взяла свое, и не прошло часу, я почти сознательно слышал голос порока, тщеславия, пустой стороны жизни; знал, откуда этот голос, знал, что он погубит мое блаженство, боролся и поддался ему. Я заснул, мечтая о славе, о женщинах; но я не виноват, я не мог. —

Вечное блаженство здес невозможно. Страдания необходимы. Зачем? не знаю. И как я смею говорить: не знаю. Как смел я думать, что можно знать пути Провидения. — Оно источник разума, и разум хочет постигнуть......... Ум теряется в этих безднах премудрости, а чувство боится оскорбить Его. — Благодарю Его зa минуту блаженства, которая показала мне ничтожность и величие мое. Хочу молиться; но не умею; хочу постигнуть; но не смею — предаюсь в волю Твою! Зачем писал я все это? Как плоско, вяло, даже бессмысленно выразились чувства мои; а были так высоки!! Утро я провел довольно хорошо, немного ленился, солгал, но безгрешно. Завтра напишу письмо Загоскиной, хотя черновое. Рисовал не тщательно. Вечером любовался облаками. Славные были при захождении солнца облака. — Запад краснел, но солнце было еще на расстоянии сажени от горизонта. Над ним вились массивные, серопунцовые облака. Они неловко как то соединялись. Я поговорил с кем-то и оглянулся: по горизонту тянулась серо-красная темная полоса, окончивавшаяся бесконечно-разнообразными фигурами: то склонявшимися одна к другой, то расходившимися, с светло-красными концами. — — —

Человек сотворен для уединения — уединения не в фактическом отношении; но в моральном. — Есть некоторые чувства, которые поверять никому не надо. Будь они прекрасные, возвышенные чувства, теряешь во мнении того человека, которому их поверяешь, или даже дашь возможность о них догадываться. — Поверяя их, человек несознает их вполне, а только выражает свои стремления. — Неизвестность привлекает более всего. — Мы живем теперь с братом между такими людьми, с которыми нам нельзя не сознать взаимное превосходство над другими; но мы мало говорим между собой, как будто боимся, сказав одно, дать догадаться о том, что мы хотим от всех скрывать. Мы слишком хорошо знаем друг друга. — Меня поразили 3 вещи: 1) разговоры офицеров о храбрости. Как заговорят о ком нибудь. Храбр он? Да, так. Все храбры. Такого рода понятия о храбрости можно объяснить вот как: — Храбрость есть такое состояние души, при котором силы душевные действуют одинаково, ‹при каких бы то ни было обстоятельствах. Или напряжение деятельности, лишающее сознания опасностей. Или есть два рода храбрости: моральная и физическая. Моральная храбрость, которая происходить от сознания долга, и вообще от моральных влечений, а не от сознания опасности. Физическая та, которая происходит от физической необходимости, не лишая сознания опасности, и та, которая лишает этого сознания. Примеры: 1-ой Человек, добровольно жертвующий собой для спасения отечества или лица. 2) Офицер, служащий для выгод. 3) В турецкой кампании бросились в руки неприятеля, чтобы только напиться, Р[усскiе] солдаты. — Здесь только пример с нашей стороны храбрости физической и потому все.›

Встал в 7. Убирал комнату, хлопотал о кухн и Ван[юшкѣ] — он очень плох, бедный, — переписывал довольно мало. За обедом имел глупость рассердиться на Б[уемскаго]. Я так собою морально доволен, что не обвиняю за леность; а уже давно ничего не писал. — Получил письма от Андрея и Калошина. А[ндрей] боится и хочет задобрить меня копанями. К[алошинъ] не исправился, но письмо его было мне приятно, отвечу сейчас же. — 10 часов.

Встал в 9, шлялся все по прежнему, поехал в 12 в Тулу. Скучал страшно в номере и поставил пиявки. Как будто немного лучше. Лег поздно. Скверно, что я начинаю испытывать тихую ненависть к тет[инькѣ], несмотря на её любовь. Надо уметь прощать пошлость. Без этого нет любви и нет счастия. Написал письмо Некрасову и получил Зап[иски] от Николиньки. Читал их. Прелестно. —

Встал в 6, выкупался. Читал Боткину Поврежденн[аго]. Действительно, это плохо. Казак ему понравился. Болтали, поехал в Vеvеу, там шлялся. Дома поболтали. Ровно ничего, исключая успеха Казака. —

Почти месяц не писал. Нынче 12 Июня. Всё это время ничего не писал. Занимался хозяйством, но больше беготней.... Был в Пирогове. Фет. Николинька пробыл день. Отставил Василья. Вчера приехал Тургенев. Судя по нем, я возмужал, мне легко с ним. Прочел 3 С[мерти], слабо. Хочу работать, и, главное, порядок.

Рано. Съездил в Ясенки. Письмо Лазарева. Он пишет: мы рождены в плену и не увидим обетов[анной] земли, но по нашему пути прийдут люди, мы поможем им. Письмо Черткова. Он гектографировал письмо Энг[ельгардту] и пишет бодро и любовно. «Напишите, говорит, хоть только то, что мы живы и дело делается» и то нужно. Попытки писать. Косил. Ходил купаться. Тверже. Винт и мерзость всё те же. Да, пересматривал Критику богословия. Трудно поправлять.

Всё то же. Не работается ни руками, ни головой. Читал De Quincey, говорил с Стр[аховым]. Всё то же.

Опять три дня пропустил. Вчера 11. Я писал письма: Третьяк[ову], Поше, Черт[кову], Горбунову, и приехал Страхов. Лучше живу, но очень праздно физически. — 10. Воскресенье б[ыл] милый Дунаев и Стахович немилый. Лева уехал, кроткий, читал статью и понял. Вчера прекрасное письмо от Бутке[вича]. Я поправлял. 10. Много поправлял. Картина Ге прекрасна. 9. Не помню. Ничего не записал.

Самое главное, что думал, это о том, что самому самого победить нельзя. Самый святой сам — сам чорт. Надо устроить в себе обиталище достойное Бога, чтобы он пришел и вселился. —

Маша писала Бирюкову и одобрила мое письмо ему. Поразительно грустно было нынче то, что сказал Андрюша. Я сказал ему, что дурно пить кофе крепкий. Он с тем знакомым мне презрением детей ко мне отвернулся. Ге стал говорить ему, что это для его пользы. Он сказал: не о кофе, а обо всем, да разве можно делать всё то, что говорит папа. Он оказал всё то, что думают все дети. Ужасно жалко их. Я ослабляю для них то, что говорит их мать. Мать ослабляет то, что говорю я. Чей грех? Мой. Теперь 11 часов утра, хочу писать Коневскую. —

Попробовал писать, не пошло. Ходил и пил кумыс с 2-м Ник[олаем] Ник[олаевичем]. Папиросочник Н[иколай] Н[иколаевич] тяжел. Если бы он не объедался и не курил, он был бы сила. — Дурно спал.

Беседовал с Ал[ексеем] Алехиным и Хохловым, читал им 4-ю главу.

Дни на убыль. Два дня был тяжело болен. Было 40° и 0,1. Дочери, очень милые, перепугались. Как жаль, что неизбежно почти буду причиной их горя моей смертью. Не долгое горе и хорошее, но все-таки горе. Всё время читал. То Неделю, то Р[усскую] М[ысль]. Всё интересно, но всё излишне. В Закаспийском крае процвета[ют] только те поселения, кот[орые] хозяйничают, как подгородные. Разве не то же самое и во всей России? Откуда же деньги в городах? С податей, с народа и с торговли, с народа же. Не проще ли было не обирать этих денег? Не было бы войска, чиновников, фабрик, перемещения товаров. Всё это правда, но если бы не было рабства и не продолжали оставаться в рабстве земледельцы. От них в зависимости были бы устроители войска, чиновников, фабрик и торговли, а не наоборот, как теперь.

Думал сегодня утром очень радостное и важное то, что: Для того, чтобы отношения с людьми были правильны, всегда радостные и никогда не мучительны, надо относиться к людям через Бога, т. е. при отношениях с ними помнить, что нужно и важно не то, что мне нужно, не то, что нужно тому человеку, с которым] я вступаю в отношения, а то, что от вас обоих нужно Богу. Только вспомнить про это, когда испытываешь тяжесть, неприятное чувство от отношений с людьми, и тотчас всё проходит и заменяется радостью. Пробовал нынче утром так относиться к людям, к детям, С[оне] и так хорошо было. Отец, помоги мне никогда не забывать этого. Я знаю, что это одна из твоих истин.

Сопоцько в Тульской тюрьме. Я послал ему, что мог и чего он просил, сам не мог съездить. —

Письмо от Маковиц[кого] о Шкарва[не]. Шк[арван] всё сидит и тверд. И его всё свидетельствуют.

Поехал с Соней к Цурик[овым], Афрем[овым], Левицк[им]. Очень приятное впечатление, полюбил многих; но заболел и не сделал дела, а наделал много хлопот и Левицк[им] и домашним. С[оня] приехала сама больн[ая] и страшно возбужденная страхом за меня. Дня 4, как приехал в Ясную, и хорошо поправляюсь. Написал много писем. Получил до 4000 р[ублей], к[оторые] не могу употребить в нынешнем году. Здесь Маша, с мужем и Илюша. И Вестерлунды. Дора род[ила]. Таня совсем собирается замуж. Жаль ее, а, может быть, так надо для ее души. Нынче совсем неожиданно стал доканчивать «Сергия». Нет известий из Англии. Есть очень много записанного.

1) Не помню уже, что и как думал, а записано так: Часто бываешь слишком строг к людям, а он, бедный, ни на что не годен.

2) Хотя это и записано прежде, не могу не повторить: сила правительств в том, что у них в руках самопитающийся круг власти: ложное учение производит власть; а власть дает возможность распространять одно ложное учение, устраняя всё противное ему, обличающее его.

3) Люди спокойно живут в таком устройстве, при котором не только матерьяльная власть в руках людей или человека, случайно заменяющихся одни другими, но в руках этих людей или человека власть над душами людей. Так что люди могут быть воспитаны и настроены так, как этого захочется случайно находящим[ся] во власти, может быть, дурному, развратному человеку или людям. Если бы люди только поняли, чем они рискуют при этом, они ни минуты не могли бы жить при этих условиях.

4) Жизнь мира — одна, т. е. такова, что к ней не может быть приложимо понятие числа. Множественность является только от перегородок сознания. Для сознания всемирного нет числа, нет множественности.

5) Непротивление злу не только потому важно, что человеку должно для себя, для достижения совершенства любви, поступать так, но еще и п[отому], ч[то] только одно непротивление прекращает зло, поглощая его в себе, нейтрализирует его, не позволяет ему идти дальше, как оно неизбежно идет, как передача движения упругими шарами, если только нет той силы, к[оторая] поглощает его. Деятельное христианство не в том чтобы делать, творить христианство, а в том, чтобы поглощать зло. Рассказ Купон очень хочется дописать.

6) Смерть есть переход от одного сознания к другому, от одного представлен[ия] мира к другому. Как бы из одной сцены c декорациями переносишься в другую. В момент перехода видно, что то, что мы считаем действительностью, есть только представление, т[ак] к[ак] мы переходим от одного представления к другому. Во время этого перехода видна или хоть чувствуется сам[ая] настоящая реальность. Этим важна и дорога минута смерти.

7) Для всемирного сознания, для Бога нет материи. Материя есть только для разделенных друг от друга существ. Предел деления — это то, что мы называем материей со всеми ее бесконечными формами.

8) Нельзя достаточно помнить того, что жизнь всех существ есть непрестанное движение. Почти все наши несчастия от того, что мы не знаем или забываем это. И воображая, что мы не идем, а стоим, ухватываемся за рядом — которые быстрее, кот[орые] медленнее нас — движущиеся существа, хватаем[ся] за них и держимся, пока сила движения не разорвет нас. И мы страдаем.

9) Мы все катимся по наклонной, всё ниже и ниже спускающейся плоскости. Всякая попытка удержаться на месте только производит падение, тем большее, чем больше задержался.

10) Мы посланы пройти этот наклонный путь, пронеся чрез него тот свет, к[оторый] поручен нам. И всё, что мы можем сделать, это помогать на пути друг другу в несении этого света, а мы задерживаем, сталкиваем друг друга, тушим свой и чужой свет (нехорошо, не то).

11) Я знаю, что когда передо мной зевают люди, то я могу заразиться, и потому говорю себе: а я не хочу зевать и не буду. Я выучился делать это для зевоты, но только начинаю учиться этому для злобы.

12) Как странно и тяжело на меня действует вид детей моих, владеющих землей и заставляющих работать народ. Как угрызение совести. И это не рассуждение, а чувство, и очень сильное. Виноват я б[ыл], не отдав землю мужикам? Не знаю. —

13) Лесков воспользовался моей темой и дурно. Чудесная мысль моя была три вопроса: какое время важнее всего? какой человек? и какое дело?

Время сейчас, сию минуту, человек тот, с к[оторым] сейчас имеешь дело, и дело то, чтобы спасти свою душу, т. е. делать дело любви.

14) Ничто не может спасти человечество от того обмана, в к[оторый] оно поймано властью. Только религиозное чувство может дать отпор и победить. —

Было очень дурное расположение духа. Старался пользозоваться им. Написал в два дня рассказ: Ягоды. Не дурно. Сейчас б[ылъ] Миша и разговаривал хорошо. Очень может быть, что в нем пробудится жизнь. Во всех должна пробудиться.

— Все больше и больше болею своим довольством и окружающей нуждою. Записать надо:

1) Человек не может не быть прав, когда он утверждает себя, свое божественное я, но когда он с уверенностью правоты, свойственной божественному я, утверждает свое животное, или тщеславное, честолюбивое, исключительное я, тогда он ужасен. В этом основа самоуверенности.

2) Зачем? я не знаю, но знаю несомненно, что мне свойственно стремиться к благу, определяя благо и достигая его теми средствами, к[оторыя] даны мне. Ребенком я кричу, плачу, ласкаюсь, чтобы получить желаемое; юношей, мужем прилаживаюсь, борюсь, тружусь, и только старцем вижу, что благо только в служении Богу. И это так. И это можно бы знать теоретически. В этом преподавание религии.

Пишу и сплю. Так слабо себя чувствую. Хотел писать и Силоамск[ую] башн[ю] и Зел[еную] пал[очку] и ничего не могу.

Здоровье хорошо. Но слаб и телом и мозгом — сонливость. Начинаю привыкать к признанию главным — одним делом жизни — любовь. Главное — в мыслях. Нельзя достаточно настаивать на том, ч[то] кто хочет жить истинной жизнью, должен прежде всего делать это усилие к истинной жизни в своих мыслях, когда один сам с собой. Удивительн[о], как мало знают это. Как подума[лъ] о ком нибудь с недоброжелательством, остановись, ищи в нем доброе, пусть он будет для тебя как самое дорого[е] для тебя существо, для меня моя мать. Можно. Думал нынче, после того, как холодно обошелся с женщиной просительницей, думал, что:

Одно дело только можно делать во всех возможных телесных условиях, это: быть любовным. Это можно и с больной печенью и умирая.

Третьего дня опять поправлял предисловие. Ничего не б[ыло] такого, что бы стоило помнить. Ездил верхом с Булгак[овымъ]. Вчера тоже. Тяжелые отношения с двумя девицами — жалкими, но не подлежащими никакой помощи, а отнимающими время.

Решено ехать к Черт[ковымъ], Саша собралась, потом раздумала.

[Отрадное.] Нынче 12-го поехала и Саша. Боюсь за нее. Легко проехали. Сейчас 12 ч[асовъ] ночи. Пишу у Ч[ертковыхъ]. Саша подле. Целый день ничего не делал. Записать есть многое. Да: утром ходил к девицам, но не освободил[ся], и к Николаеву, чтобы загладить свой спор.