19 июня

Вчерашний прошел довольно хорошо, исполнил почти все; недоволен одним только: не могу преодолеть сладострастия, тем более, что эта страсть слилась у меня с привычкой. — Теперь, исполнив два дня, делаю распределение на два дня: 19 Іюня. 5—8 хозяйство и мысли о музыке, 8—10 чтение, — 10—12 писать мысли о музыке, 12—6 отдых — 6—8 музыка — 8—10 хозяйство. — 20 Іюня. 5—10 хозяйство и дневник, 10—12 музыка, 12—6 отдых, 6—10 хозяйство. —

Из правил общих. Случается, что вспомнишь что нибудь неприятное и не обдумаешь хорошенько этого неприятного, на долго испортишь юмор.

Всякую неприятную мысль обсудить: — во первых, не может ли она иметь следствий; ежели может иметь, то как отвратить их. — Ежели же нельзя отвратить, и обстоятельство такое уже прошло, то, обдумав хорошенько, стараться забыть или привыкнуть к оному.

Вставал оба дня поздно. Занимался В[анюшкой], но небрежно. Обещал хозяйке за квартиру и, хотя глупо, отдал. Не спросил о пачпорте. Скучаю и подумываю о Е[ремѣевой?], глупо! До сих пор я не делал здесь глупостей. Это будет первый город, из кот[ораго] я не увезу раскаяния. Поэтому не обвиняю себя за мелкия слабости — неумеренность. Переписывал мало, но зато Б[уемскiй] серьезно принялся. Ложусь. 11. —

Утро занят б[ылъ] бумагой Крыжановского о квитанции и хозяйством. Только читал. После обеда пописал немного 10 Мая, но очень мало. Ленился немного, 1. Мямлил в прижигании, 2, безпоряд[очность] в отправлении бумаги, 3, бесхарактерность, что ужинал, когда не хотел, 4.

Пробыл целый день один дома и вечером б[ыла] с[олдатка]. Отвратительно. Дьяков не хотел заехать к Ар[сеньевымъ], от этого я не поехал. Притом был в каком то беспомощно вялом расположении духа. —

Встал в 7, шлялся утро, покупал. Поехал к Толстым. Неловко, угрызения совести. Обед; француз St. Thomas. Шлялись и с Друж[ининымъ]. Ольга — свежо. Без упрека. Что делать — нужно. В Cercle des Etrangers — танцы. Парикмахер — аристократ. В Б. Англичане, на к[оторыхъ] чесались руки.

Встал в 8-м. Убрал комнату при Сереже. Пришел купец покупать иноходца. Я изменил слову. 250 р. — Ложь моего положения — нехороша. Я виноват в ней, надо выйти. Хотел дать деньги эти Тане. Оказалось, что другие — т. е. Сережа — завидуют. Ты прочтешь это когда-нибудь, Сережа сын, — тебе надо знать, что ты очень, очень дурен. И что тебе надо много работать над собой, главное смириться. Мужик Григ[орий] Бол[хин], Кастер-мастер и Павел сапожник косят сад. Я около 11 часов ввязался в их работу и прокосил с ними до вечера. Дети — Илья и Леля и Алсид — косили же. Очень было радостно. Вечером пошли купаться. —

Опять винт.

Мир живет. В мире жизнь. — Жизнь — тайна для всех людей. Одни называют ее Бог, другие — сила. Всё равно — она тайна. Жизнь разлита во всем. Всё живет вместе и всё живет — отдельно: живет человек, живет червь. (Эту отдельную жизнь наука называет организмами.) Это глупое слово — неясное. То, что они называют организмом, есть сила жизни, обособленная местом и временем и неразумно заявляющая требования жизни общей для своей обособленности. Это обособлен[ие] жизни само в себе носит противоречие. Оно исключает всё другое. Всё другое исключает его. Оно, кроме того, исключает самого себя. Своим стремлением к жизни оно уничтожает себя: всякий шаг, всякий акт жизни есть умирание. Противоречие это было бы неразрешимо, если бы в мире не было разума. Но разум есть в человеке. Он-то и уничтожает это противоречие. Один человек съел бы другого, если бы у него не б[ыло] разума, показывающего ему, чтò его благо: ему лучше быть в любви с этим другим человеком и вместе с ним убивать зверей для пищи. Этот же разум показал ему, что ему лучше не убивать зверей, а быть в любви с ними и питаться их произведениями. Этот же разум покажет и дальше в этом направлении и уничтожит противоречие эгоизма.

Я ждал тебя. Вот лес, к[оторый] я оставил на дом тебе. Подруб[и]. Ударил — всё гнилое развали[ло]сь. Вот твои подел[ки] теперь. Старец утешает.

Для всего огромного мира существ, съедающих друг друга, заложен в одного человека разум (любовь тоже), долженствующий уничтожить всё противоречие эгоизма. Кажется, так мало для такого огромного дела. Это всё равно, что сказать: как мало одной искры для сожжения леса. Если искра огонь и есть горючий матерьял, то как бы мала она ни была, ее достаточно. Нужен только горючий матерьял, нужно, чтоб он б[ыл] и не уничтожался. И в мире противоречивого эгоизма он есть. В мир противоречивого эгоизма существ, для того, чтобы они не уничтожили сами себя, вложено одно из эгоистических стремлений цветения, оплодотворения — (в человеке похоти полового акта). И мир живет, представляя не гибнущий матерьял для деятельности разума — любви, уничтожающего противоречие эгоизма существ. Мир может ждать: матерьял не уничтожится — всегда будет, и настоящая искра огня есть. Бог или природа дает необходимое, но только достаточное для своих целей. Природа или Бог действует всегда одинаково. Она или он не делают готового, а делают возможность совершения, не дерево, а семя.

Для Бога, для природы — нет времени. Когда есть возможность чего-либо, то уже есть то, чтó должно быть. То же и с осуществлением уничтожения противоречий эгоизма существ деятельностью разума. Есть возможность, и потому есть осуществление, есть то, что говорил пророк, что лев будет лежать с ягненком. Можно дальше сказать, что ни один зверь не раздавит насекомого и ни одного растения. Для человека, не сознавшего свою разумную природу, есть полное удовлетворение в жизни эгоистического противоречия. Он тогда не видит его. Он следует низшему закону Б[ога] или природы; но как скоро он сознал свою разумную природу, противоречие внутреннее его жизни отравляет ее. Он не может жить ею и отдается другому закону разума — любви, имеющему целью уничтожение противоречия. И, отдавшись этому новому закону, получает такое же полное удовлетворение. Для разумного существа нет другой жизни, кроме деятельности, имеющей целью уничтожение противоречия. Эта деятельность выводит его из своей личности и заставляет отречься от себя и вводит в жизнь общую, в служение тому Богу или той природе, для к[оторых] нет времени.

<Он делается частью его. Тот же, кто не отдается этому служению и продолжает жить в противоречии эгоизма, этим самым исключает себя из жизни. Человек <служащий закону разума>, сам отрекающийся от своей жизни для служения закону разума — получает жизнь вечную в <этой> вечной деятельности разума; человек, не отрекающийся от себя, отрекается от разума и теряет свою жизнь, становясь только матерьялом для деятельности разума.>

Задача человека в этой жизни отречься от всего противоречивого в самом себе, т. е. личного, эгоистического, для возможности служения разуму, для уничтожения внутрен[него] противоречия жизни, в чем одном он находит полное удовлетворение, безопасность, бесстрашие и спокойствие перед смертью. Если он не исполняет этой задачи, он остается в внутреннем противоречии личной жизни и уничтожает себя, как уничтожает себя всякое противоречие.

Говорят о будущей жизни, о бессмертии. Бессмертно только то, что не я. Разум — любовь — Бог — природа.

Встал раньше. Не выспался. Читал пустяки. Потом поправлял до обеда полученные от Желтова рукописи против пьянства. Порядочна одна. А одну я поправил, 3-я не годится. Из Америки о non resistance очень интересное. 5 ч[асов]. Иду обедать.

Всё та же мучительная неправильная жизнь. Все во зле и все мучаются.

Всё та же слабость... Неужели я всё еще не свободен? О[тец], пом[оги] мне. Вчера ездил верхом, встретил Чертковых, посидел у них. Ч[ертков] говорил, что человек может искренно верить в законность собственности и т. п., верить в ложь. Я думаю, что это нельзя. Он говорит: они верят в ветхой завет. Но они верят в ветх[ий] завет только п[отому], ч[то] ветх[ий] завет оправдывает то, что им нужно. Вечером получил из Тулы письмо от Шмита с № журнала и рукопись Эрнефельда. Нынче дочел Эрн[ефельда], искренно и умно, но слишком копотливо, мелко. Теперь 2-й час. Ничего не делал, кро[ме] чтения. Хочу написать письма. —

Всё время чувствую себя слабым и дурно сплю. Вчера приехал Поша. Хорошо рассказывал про Ходынку, но написал плохо. Очень праздная, роскошная наша жизнь тяготит меня. Приехал Злинченко. Чужой. Молод и не так понимает, как я, то, что понимает, хотя во всем согласен. Докончил 13 Июня начерно. Теперь переделывал, но очень мало работаю. Сережа тут и жалок и тяжел. Боролся с собой два раза и успешно. Ах, кабы всегда так!

Раз вышел за Заказ вечером и заплакал от радости благодарной — за жизнь. Очень живо представляются картины из жизни Самарской: степь, борьба кочевого патриархал[ьного] с землед[ельческим] культурным. Очень тянет. Коневская не во мне родилась. От этого так туго. Думал:

1) Очень важное об искусстве: что такое красота? Красота — то, что мы любим. Не по хорошу мил, а по милу хорош. Вот в том и вопрос, почему мил? Почему мы любим? А говорить, что мы любим п[отому], ч[то] красиво, это всё равно, что говорить, что мы дышим п[отому], ч[то] воздух приятен. Мы находим воздух приятным п[отому], ч[то] нам нужно дышать. И также находим красоту п[отому], ч[то] нам нужно любить: и кто не умеет видеть красоту духовную, видит хоть телесную и любит.

Не писал. Большая слабость, но совсем здоров. Ничего не пишу. Записать надо две:

1) Все люди более или менее приближаются к тому или другому пределу: один — жизнь толь[ко] для себя, другой — жизнь только для других.

2) Перечел Франциска Ассизск[аго]. Как хорошо, что он обращается к птиц[амъ] как к братьям! А разговор его с frère Léon о том, чтò есть радость?!

К тому же. Жизнь есть сознание своего единства с Богом.

Половину ночи не мог спать — от головной боли. Боль эта быстро усиливается. Не она ли приведет к концу. Что же, это хорошо. Стараюсь, когда слаб, как нынче, также хорошо, спокойно, даже радостно думать о смерти, как думаю, когда силен и бодр. Вчера Булыгин разсказыва[лъ] странную и трогательн[ую] историю с сыном. Кончил Герцена. Сейчас вдруг кольнуло голову так, что сморщился. О насил[iи] написанное плохо.

Вчера, кажется, немного работал над Ед[иной] Зап[оведью]. Ходил много. Спал, к обеду много народа. Пустота разговора тяжела. Вечером, спасибо Л[юбови] Д[митриевне], пришлось серьезно поговорить с девочками. Мальчики боятся. Нынче много ходил. Теперь 10 часов. Хочет[ся] много работать.

1) Человек ограбил всё селенье и сложил в кучу ограбленное и сторожит. Пришел раздетый и утащил рубаху. Грабит[ел]ь поймал и по закону, к[оторый] сам составил, наказал. Разве не то же самое со всеми богачами среди бедных и в особенности с земельными собственниками: не переставая грабят тысячи людей на милионы. У них взяли корм с земли для коровы, лоша[ди] — судят и казнят не грабителя, а взявшего необходимое с земли, к[отор]ая его по самым неоспоримым актам.

Прежде чем составлять законы, запрещающие воровство хомута, дерева, сена, надо бы составить законы, запрещающие грабеж сам[ой] законной собственности людей: — земли.

Долго спал и возбужден. Придумал важное изменение в Предисл[овiи] и кончил письмо в Слав[янскiй] съезд. Теперь 2-й час. Записать:

1) Ужасно не единичное, бессвязное, личное, глупое безумие, a безумие общее, организованное, общественное, умное безумие нашего мира.

2) Паскаль говорил, ч[то] если бы сны были бы также последовательны, как события бдящей жизни, мы бы не знали, чтò сон, ч[тò] бдение. А я скажу, ч[то] если бы, чтò составляет безумие самого безумного человека, было бы безумием всеобщим, a безумие жизни всех, б[ыло] бы безумием только одного человека, мы бы не знали, чтò безумная, а чтò разумная жизнь.

3) Почти всякий предстоящий поступок, если серьезно подумать о нем, вызывает нерешительность. Решает дело то, что в момент настоящего нельзя не поступить. И потому драгоценна мысль — она готовит то или другое решение.

Ездил с Ч[ертковымъ] в Троицкое. Необыкновенное великолепие чистоты, простора, удобств. Были у 1) испытуемых мущин. Там экспроприатор, защищавший наси[лiе], старообрядец, приговорен[ный] к смертной казни и потом 20 годам каторжн[ыхъ] работ за убийство, потом отцеубийца. 2) беспокойные, 3) полуспокойные и 4) слабые. Тоже дѣле[нiе] у женщин. Особенно тяжелое впечатление женщин, испытуемых и беспокойных.

Дома извѣст[iе], что Ч[ерткову] «разрешено» быть в Телят[инкахъ] во время приезда матери. Ванна. Песни — Саша.