10 июля

Встал поздно и в самом дурном расположении духа. Гулял — слабость и зубная боль. — Услал Б[уемскаго] в Пятигорск за сведениями и вперед уже успокоился. Гулял с Х[илковскимъ], он очень надоедает мне, принял ванну, зубы не болели. А[лиферъ] б[ылъ] у меня — он Немец. 2 Мысли прелестные и возможные, но слишком хорошия, чтобы сбыться. Жить в 3 -ем: Н[иколинька], М[аша] и я. В[алерьянъ] разумеется будет мешать; но эти 3 лица так хороши, что они и его бы сделали хорошим. — 2-я) Отдать Ясн[ую] Н[иколинькѣ] и получать ежегодно 600 р[ублей] сер[ебромъ]. Ежели я останусь служить здесь, то сделаю это. — Ложусь. 11 ч[асовъ].

Писать не хочется, а я сказал уже, что принуждать себя ни к чему не намерен par parti pris. — Поэтому скажу только, что читал Лафонтена и Гёте, которого начинаю день ото дню понимать лучше, и писал на бело З[аписки] Ф[еерверкера] очень мало и лениво, за что и делаю себе упрек. (1)

Сам не знаю отчего, опять ничего не делал, хотя здоровье значительно было лучше. Все занимался вычислениями для игры в штос, из которых верных правил нет, но следующия вероятны: 1) Вынуть из кармана и положить на стол деньги, больше которых не проигрывать. 2) Выиграв вдвойне предположенную для проигрыша сумму, прятать ее, а на первую играть до тех пор пока есть желание, игра и деньги. 3) Закладывать всю эту сумму сразу и, проиграв, садиться снова играть только после 24 часов, проведенных не играя. — 4) Играть двумя кушами, — на один гнуться, на другой семпелями. (Величина куша зависит от величины банка и от желания скоро кончить или нет, но всегда куш должен быть меньше 1 / 12 банка.) На первый куш гнуться углом на 6 и на 12 до 4 карт, смарывая запись, ежели число выигранных кушей превышает число записанных, и на остальные гнуться на ne до 4 -х и уничтожая запись, преимущественно семпельными кушами, ежели они выиграны. Второй куш идти семпелями, считая число 4 -х данных сряду и просто битых и данных карт из 52 -х и, смотря по отношению битых и данных кушей, после 52 -х карт уменьшать или увеличивать куш. (В случае счастья и при игре уже на выигрышную ⅓ можно играть и на 5 карт считая семпельные куши и гнимые в 104 картах.) В случае несчастья наоборот можно играть и на 3 в 26, и на 2 [въ] 13 карт, и на пе, и не углами. Одним словом, всякое уменьшение игры; но с тем, чтобы всетаки игра была разделена на периоды и происходила по определенным законам. — В Севастополе пальба ужасная. Меня мутит. Пропасть есть мыслей для Юности, записан[ныхъ] в з[аписную] к[нижку], скоро употреблю их, не переписывая. Лень! лень! лень!

Лег спать, проснулся в 12. Играл, обедал, поехал к Арсен[ьевымъ]. Там были гости. В[алерiя] очень мила и наши отношения легки и приятны. Что̀ ежели бы они могли остаться всегда такие.

— Фридрихсхафен.] 22 Июля. Шафгаузен. Встал в 6, выкупался. Собаки все нет — злился. Чуть чуть пописал Каз[ака], пошел к Водопаду. Ненормальное, ничего не говорящее зрелище. Обедал в Belle-vue. Милая немочка. Собрался ехать и глупо, пошло злился и ругался с хозяином. На пароходе. Гановерской пошлый консерватор офицер, но добрый. Молодые Англичане, не знают своей литературы и улыбаются над моим варварством. Кирасирской офицер, про[...] шiй[?] всю Европу. Жениться — эскадрон. Воспоминание эскадрона наводит на меня ужасный мрак и раскаянье будто. 4 бифстека, все дураки. Что-то хорошее есть в этой крепости. — Приятный трактир. [1 неразобр.] каналья — Фридрихсхафен.

Droysen. Музеи. —

У Тургенева. Милый Полонской, спокойно занятой живописью и писаньем, неосуждающий и — бедный — спокойный. Тургенев — боится имени Бога, а признает его. Но тоже наивно спокойный, в роскоши и праздности жизни.

Дорогой, в военном кителе старик помещик с бородой. «Переселенье». «Нет, отобрать землю». «Опять будет неровно». Дочь помещика: опять переделить. Только и сказала. —

Целый день хворал. Но служил все-таки сам себе. Это можно и не трудно. Читал Meadows. Прекрасно. Образование китайцев, как он говорит, по качеству выше нашего, хотя и ниже по количеству. Образование там главное в этике; а у нас этики совсем нет. Семейная жизнь та же. Таня дочь как будто поднимается.

Спал дурно. Вот вопрос.... Встал позднее, сходил на деревню. Приехал Сер[ежа]. Хорошо с ним. Свозил 2 воза сена. Хотел пахать, но жарко и чувствую себя слабым. Перечитывал Кр[ейцерову] С[онату] и поправлял недурно. Вчера была драка у мужиков от водки. Ходил купаться и хочу еще идти, сейчас 7 часов.

Купался. Приезжает Ур[усов].

Встал рано, думал хорошо, но забыл, помню одно: Николинька, когда б[ыл] маленький, ложился в постель играя и просил няню продолжать играть; а он будет спать. Так и православные, просят попов за них молиться, пока они будут спать. Читал всё утро 20-й Century и говорил с Г[ельбиг] и Стр[аховым]. Стр[ахов] раздражает меня свой тщетой. Письмо Розанова и его статья — только трата бумаги и времени и накопление греха гордости. В Риме по приказу папы казнили во время карнавала в костюмах и покупали окна смотреть. И вдруг поняли, что это дурно. Нет градаций в переходе от зла к добру, а прямо от самого черного к совсем белому. Теперь 3-й час, пойду купаться. Всё так же слаб. С[оня] огорчена опасением беременности. Вот где опыт перенесения дела на суд единого Бога. —

Пошел купаться. Вернулся, стол на 30 чел[овек]. Офрос[имовы], Фигнеры. Потом музыка, пение. — Ужасно бесполезно расстроило нервы. Жалкие две машины, трубы — едящие и воняющие. Не спал до 5-го часа. Нездоровится очень. — С[оня] в горе и упадке духа.

Все слабел и вчера совсем ослабел. Сердце болело. Приехали Маша с Ко[лей], Андрюша, Лева. — Нынче получше. На душе хорошо. Хорошо уясняется вопрос о жизни.

Уяснил также Н[иколая] П[авловича]. Записать есть кое-что. О жизни же записать надо следующее:

Х. Жизнь представляется сначала человеку матерьяльно-пространственной и движущейся-временной. Человек признает сначала жизнью ту отдельность от всего остального той движущейся материи, кот[орую] он сознает собою, и полагает, что его жизнь матерьяльно-пространственна и самоподвижно-временна, и в движении этой материи во времени видит свою жизнь, в прекращении же движения этой материи видит прекращение своей жизни.

XI. В этой уверенности человека поддерживает наблюдение над другими людьми, постоянно представляющими[ся] ему матерьяльными в пространстве и движущимися во времени. То, что временами человек не чувствует движения своей жизни во времени, — как это бывает во сне, в обморке, в сумашествии, в увлеченi[яхъ] страстей, — наблюдая непрерывность движения материи в других существах, заставляет человека думать, что и его жизнь непрерывно движется во времени, хотя внутренне не только не испытывает этой непрерывности движения, но испытыва[етъ] одно неподвижное, всегда равное себе сознание, кот[орое] только для внешнего наблюдения отделяется промежутками сна, сумашествия, страстей, в действительности же всегда одно.

Такое сознание жизни во времени и простр[анствѣ] есть не полное сознание жизни, а только приближен[iе], приготовление к нему. Настоящая жизнь начинается только тогда, когда человек сознает свое духовное, внѣпространст[венное] и внѣврем[енное] начало. Только тогда жизнь получает настоящее значение.......

Проснулся в 5. Встал, но почувствовал себя слабым и лег опять. В 9 пошел на деревню. К Копылову. Дал денег. Оч[ень] просто и недурно. Прошел мимо Николаева. Он вышел, и опять разговор о справедливости. Я сказал ему, что понятие справедливости искусственно и не нужно христианину. Черту эту нельзя провести в действительности. Она фантастическая и совершенно не нужна христианину.

Дома написал длинное письмо рабочему в ответ на его возражение об «Ед[инствен]номъ Ср[едств]ѣ». Ездил верхом с Ч[ертковымъ]. Он говорил о непротивлении — странно. Лег спать. Проснулся — Давыдов, Количка и Соломон. Читал Соломона пустую, напыщенную статью Retour de l’enfant prodigue и прелестный рассказ Милля. Потом пришли проститься Сутк[овой] и Картушин. Очень они мне милы. Записать:

1) В вере можно разувериться. Кроме того, веры могут [быть] две противоположные. Правда, в верах более внешнего проявления, чем в сознании, но за то веры шатки и противоречивы, a сознание одно и неизменно.

Сейчас разговор опять о Ч[ертковѣ]. Я отклонил спокойно.