3 сентября

Видел месяц с л[ѣвой] ст[ороны]. — Влечение души есть: добро ближним. Влечение плоти есть: добро личное. В таинственной связи души и тела заключается разгадка противоречащих стремлений. Я должно быть не доспал и, прийдя с ученья, б[ылъ] очень не в духе. — Употреблю все время, к[оторое] принужден буду остаться здесь, на то, чтобы быть лучше и приготовить себя к той жизни, к[оторую] я избрал. —

Ученье и охота. Здоров и спокоен. Написал Буемскому.

Переход до Скулян. Перед самой границей согрешил. Прибил Давыденку. — Важнее всего для меня исправление от лени, раздражительности и бесхарактерности.

С утра, после гадкого сна — все видел во сне Юн[ость] — ездил на охоту и затравил 4 и протравил 4. — Потом дома лег спать, проснувшись продиктовал главу. —

Написал Вал[ерьяну] и в Женеву. Была п. Поехал в Ясную, ничего не нашел. Прода[жа] начинается леса. Денег нет. Прошла молодость! Это я говорю с хорошей стороны. Я спокоен, ничего не хочу. Даже пишу с спокойствием. Только теперь я понял, что не жизнь вокруг себя надо устроить симметрично, как хочется, а самого надо разломать, разгибчить, чтоб подходить под всякую жизнь. —

У них, сначала ничего, потом прогулка. «Он дурен, вы здоровый», лорнет, «приходите пожалуйста». Я спокоен! Ехал и думал: либо все нечаянно, либо необычайно тонко чувствует, либо пошлейшее кокетство, нынче один, завтра другой и, главное, к чему отъезжающий, либо и нечаянно, и тонко, и кокетливо. Но вообще, ничего, ничего, молчание. — Никогда так ясно, радостно и спокойно не представлялось мне будущее с женой. Вечер у Перф[ильевых]. Скучные старики. Знаю, Васюк, знаю твои грехи. Как пошло тихое обманывание друг друга — счеты. А может, и мне судьба тоже. — Memento,

Дублицкой, старый чорт, дядя Лявон. А чувствуешь: «mein schönes Herz». — Главное, кажется, так бы просто, в пору, ни страсти, ни страху, ни секунды раскаянья. —

Ходил на сходку об Александре. Резуновы кричат. Из окна волоком высунулась старшинская бывшая. «Острожная. Каторжная». Нелюбви много в народе.

Анисья готовится идти в острог. Получила повестку. «Я себя кляну, что не сказала. Дом пропадет. Невестка тащит». —

Ходил за грибами. Тосковал. Шил. Читаю Michelet.

Встал в 8. Здоро[в] и бодр и вот записал.

Ходил по полям смотреть то, что так интерес[ует] его. Обедали. До обеда немного б[ыло] поспорил, воздержался, но все-таки далеко не делал того, что надо — отчаявался, не делал, жалея и не беспокоясь. Пьянство папирос поразительно. Как нужно не видать, так поднимается дым и наполняет всю комнату. Еще в Сер[еже] поразительна и ужасна ирония, насмешка, смешное представление. Да, это орудие зла и его никогда (как насилие) употреблять не надо. Я начинаю видеть это, хотя еще не чувствую. Лег позднее.

Пропущено три дня. 1, 2, 3 Сентября. Я. П. 90. Начну с нынешн[его] 3 Сент. Встал поздно, ходил. Не пью кумыс. Недоброе чувство к Сереже. Не могу заглушить. Надо бы говорить. Да что говорить. Только могу осуждать, а он самодоволен до последн[ей] степени. Молился с трудом. Но все-таки думаю доброе на молитве. Нынче думал: я сержусь на нравствен[ную] тупость детей кроме М[аши]. Но кто же они? мои дети, мое произведение со всех сторон, с плотской и духовной. Я их сделал, какими они есть. Это мои грехи — всегда передо мной. И мне уходить от них некуда и нельзя. Надо их просвещать, а я этого не умею, я сам плох.

Я часто говорил себе: если бы не жена, дети, я бы жил святой жизнью, я упрекал их в том, что они мешают мне, а ведь они моя цель, как говорят мужики. Во многом мы поступаем так: наделаем худого; худое это стоит перед нами, мешает нам, а мы говорим себе, что я хорош, я бы всё сделал хорошо, да вот передо мной пом[еха]. А помеха-то я сам. —

Сел писать заключение. Ничего не мог. Оно всё разрастается. Пошел ходить. Написал письма Ва[силию] Ив[ановичу], Стр[ахову] и Золот[ареву], от к[оторого] получил нын[че] письмо. Теперь 5 часов, обедать.

Вчера 2 Сент. Встал поздно, дурно спал. Читал, пытался писать тщетно. Приехала М[аша] с Верой, вечером С[ережа]. Вечером С[оня] уехала.

1 Сент. Встал рано, ничего не делал. Все разъехались.

31 [августа]. То же. — Сколько помнится, писал прошение. Перестал пить кумыс. — Ходил далеко гулять. Ночью возвращался.

Жив, но нездоров, 29 [-го] ездили верхом, лошадь наступила на ногу и разлитие желчи и весь нездоров и нога не справляется. 28-е прошло тяжело. Поздравления прямо тяжелы и неприятны — неискренно земли русской и всякая глупость. Щекотание тщеславия, слава Богу, никако[е]. Авось нечего щекотать. Пора.

Думал очень важное, но не додума[лъ] до конца. Возвращусь после, а теперь запишу, как понимаю:

1) Часто смешиваю людей: дочерей, некоторых сыновей, друзей, непріятны[хъ] людей, так что в моем сознании не лица, а собирательные духовные существа. Так что я ошибаю[сь] не тогда, когда называю одного вместо другого, а тогда, когда считаю кажда[го] отдельным существом. Неясно. Но je m’entends.

2) О литературе. Толки о Чехове: Разговаривая о Чех[овѣ] с Лазаревским, уясни[лъ] себе то, что он как Пушкин двинул вперед форму. И это большая заслуга. Содержания же, как у Пушк[ина], нет. Горький — недоразумение. Немцы знают Горьк[аго], не зная Поленца.

Поправляюсь. На душе, скучно повторять, все лучше и лучше.

Хочется писать художественное, и намечается, но боюсь, буду не в силах.

1) Я все забыл и забываю, так что прошедшее исчезает для меня. Также, еще больше исчезает будущее. Как это хорошо! Вся сила жизни — а сила эта страшно умножилась — переносится в настоящее. Я сознаю это. Как это радостно!

Вечером Голд[енвейзер]. Опять Киевск[ий] глухонемой.

Сегодня 3 Сент.

Оч[ень] мало спал. Желудок расстроен, но все-таки еду. Вчера приводил всё в порядок. Калачов был. Колебался, ехать ли? Приехали синематографщики, несмотря на отказ. Я допустил, но без мое[го] участия. Теперь 10-й час. Собираю[сь].

Вчера утром ходил, до Образцо[вки] не дошел. Вернулся и начал писать с таким увлечением, какого давно не испытывал. Поехал верхом в Треханетово к мужику. Лошадь пала. Сильное впечатление, старик старше меня, у него молотят. Мамонтова. Саша приехала. Дома также мучительно тяжело. Держись, Л[евъ] Н[иколаевичъ]. Стараюсь. Вечер[омъ] не хотел играть, но сел за других.

Приехала Саша. Привезла дурные вести. Все то же, С[офья] А[ндреевна] пишет, что приедет. Сжигает портреты, служит молебен в доме. Когда один, готовлюсь быть с ней твердь и как будто могу, а с ней ослабеваю. Буду стараться помнить, что она больная.

Нынче 4-го была тоска, хотелось умереть и хочется.