Письмо А. А. Фета Толстому, 16 июля 1866

Степановка. 16 июня <1866 г.>.

"Irritabilis poetarum gens". Horatius [*].

[* Гневливый род поэтов. Гораций (лат.).]

"Lobst du dem Kinde die Puppe, die der Kramer dahinreicht.

Glaube mir sicher, du bist Kindern und Kramern ein Goto. Goethe ¹.

Тургенев все читает мне мораль, говоря, что поэт должен как бог быть свободен, то есть объективен, и не имеет предызбранного кумира. Он совершенно прав, но едва ли нужно именно мне повторять эту аксиому. Мне кажется, что я более других способен переноситься в чужую шкуру и понять, например, что очень дурно, что солнце сжигает многое дотла, что было бы лучше, если бы оно в июне на указанном месте делало сахарное мороженое, но что беда в июле, что в таком случае оно было бы поваром, а не солнцем. Вот почему я искренно Вас люблю со всем как есть, с ожесточенным ловлением за ляжку барана, из которого, быть может, никогда ничего экономического не выйдет. Но я хорошо знаю, что из него выйдет самобытный пошиб толстовского писания и что без яснополянской школы и прогулок по зимнему лесу не было бы Льва Толстого "с лягушкой выдумки твоей" ².

Теперь ясно, почему я не вступаю даже в полемику с людьми, утверждающими, что в "Пятом годе" нет пятого года, что Кутузов и Багратион списаны с современных генеральчиков etc ³. Для меня и это все nebensache [несущественно (нем.).], я понимаю, что главная задача романа: выворотить историческое событие наизнанку и рассматривать его не с официальной шитой золотом стороны парадного кафтана, а с сорочки, то есть рубахи, которая к телу ближе и под тем же блестящим общим мундиром у одного голландская, у другого батистовая, а у иного немытая, бумажная, ситцевая. Роман с этой стороны блистает первоклассными красотами, по которым сейчас узнаешь ex ungue leonem. [по когтям льва (лат).] Но в нем, по-моему, есть важный промах, который подрезывает крылья жадному интересу, с каким читаешь вещи вечные.

В наш безобразный век русской лакейской литературы из жизни дьячков неумытых я более, чем когда-либо, симпатизирую людям порядочным, хотя нечего греха таить (между своими), пустое французское, придворное воспитание сделало большинство людей порядочного общества презренными и ни на что в мире не годными пустырниками. Несмотря на это, я предпочитаю людей порядочных — поджигателям-поповичам. Семинарский пучок есть искусственно и тщательно приготовленная свинья.

Простите — увлекся любимой темой. Но порядочность не есть положение, а только отрицание всего непорядочного. Не ругатель, не рыгатель, не вор, не пьяница — не забудьте, что нуль лучше и несомненнее всего другого выполняет все эти условия. Не думаю, чтобы князь Андрей был приятным сожителем, собеседником и т. д., но всего менее он герой, способный представлять нить, на которую поддевают внимание читателя. Разве Гектор и Дон-Кихот не порядочные люди? А между тем они нечто и другое, во имя чего они интересны. Тут-то есть в деле искусства своя порядочность. Гомер и Сервантес могли бы сделать главными героями и Тирсита и Санчо Пансо, но не сделали бы той ошибки, в которую я впал в моих "Военных записках" ⁴. Я вздумал группировать события рассказа около человека-нуля-героя. Это неисполнимо. Нельзя на белой бумаге писать водой. Пока князь Андрей был дома, где его порядочность была подвигом, рядом с пылким старцем-отцом и дурой женой, он был интересен, а когда он вышел туда, где надо что-либо делать, то Васька Денисов далеко заткнул его за пояс. Мне кажется, что я нашел ахиллову пяту романа, а впрочем, кто его знает.

У меня лично никогда не было к талантам писателей ничего, кроме любви и глубокой симпати Я говорю, как старый столяр говорит молодому: "Отчего фанерка дует и не пристает к дереву". А быть может, и старый столяр врет.

Вчера уехал от нас Борисов, прогостив 4 дня. 22 июля у нас бал. На Вас плоха надежда, но если бы милейшая Татьяна Андреевна осчастливила наш день — это было бы ух как хорошо.

Хлеба и сено у нас далеко ниже посредственного, но это не мешает мне быть совершенно счастливым и довольным в нашем тихом уголке. У нас с женой день так полон заботами и хлопотами, что не видишь и не замечаешь, как докатываешься до вечернего самовара.

Уставная грамота наша написана к обоюдному удовольствию — и слава богу, теперь можно тихонько катиться под ту гору, внизу которой ожидает трехаршинная ямка. Надо сказать, что когда оглянешься назад, мало хорошего, а что и было, то куплено неподценно дорого.

Поцелуйте за меня ручку у Вашей красавицы-хозяйки и пожелайте ей от меня всего, всего лучшего. Жена обоим Вам крепко жмет руку и просит засвидетельствовать тетеньке наш общий и низкий поклон. Хоть бы Софья Андреевна заставила Вас когда-нибудь черкнуть мне 2 слова. Вы такой мастер писать, не все же ловить баранов под ляжку.

Ваш А. Фет.