Письмо И. С. Тургенева Толстому, 14 марта 1861

Париж. 14 (26) марта 1861 ¹.

Милый Лев Николаевич, хочу отозваться двумя словами на Ваше дружеское письмо — пека Вы еще не уехали из Брюсселя¹. В особенности меня порадовало известие, что Вы возвращаетесь к искусству: каждый человек так создан, что ему одно дело приходится делать; специальность есть признак всякого живого организма,— а Ваша специальность все-таки искусство,— это, разумеется, не исключает возможности заниматься и педагогией, особенно в том первобытном виде, какой и возможен и нужен у нас на Руси².

Читать я Вам мое произведение³ — прочту, разумеется, но едва ли скоро. В Париже не работается, и вся штука застряла на половине. Но я надеюсь на деревню, на деревенскую тишину — и скуку, которая вериее всего приводит к труду нашего брата, удоборассеиваемого и непостоянного славянина.

Припадки "проницательности взгляда" — и т. д. большой беды не представляют: доведение себя одиноким размышлением или, лучше сказать, уединенными впечатлениями до чувства ненависти — несколько важнее; но и то и другое — еще признаки молодости, которая исчезла во мне и начинает исчезать в Вас. Если бы с молодостью уходило одно хорошее — то остальные возрасты человеческой жизни показались бы до того невыносимы, что всякий индивидуум перерезывал бы себе горло на 32 году. Много дрязг плавает в шумных волнах молодости — и уплывает с ними: а все-таки лучше этих волн нет ничего.

Вот Вы и "Фауста" полюбили — и Гомера; авось дойдет очередь до Шекспира.

Я от Фета получил письмо из деревни; он, к сожалению, слишком много толкует о несносном деле моего издания⁴, но ждет и зовет нас. Спасское, как находящееся на полдороге, представляет удобный пункт для соединения.

Будьте здоровы; жму Вам дружески руку и желаю счастливого пути.

Преданный Вам Ив. Тургенев.