Письмо Н. Н. Страхова Толстому, 13 апреля 1889

13-го апреля 1889 г. Петербург.

Совсем Вы меня забыли, безценный Лев Николаевич. Я послал Вам две книги, которые издал в эту зиму [Одна из них — 4-е издание книги Н. Я. Данилевского "Россия и Европа", С.-Пб. 1889, а другая — "Заметки о Пушкине и других поэтах", С.-Пб. 1888.], и две статьи, которые написал ["Последний ответ Вл. С. Соловьеву" ("Русск. Вестн." 1889 г., кн. 2, стр. 200–212; перепечатан в книге Страхова "Борьба с Западом в нашей литературе", кн. 2, изд. 2, С.-Пб. 1890, стр. 287,— 304) — по поводу ответа Соловьева (в "Вестнике Европы" 1889 г. No 1) на статью Страхова "Наша культура и всемирное единство"; другою статьею Страхова была "А. С. Фаминцын о "Дарвинизме" Н. Я. Данилевского" — в "Русск. Вестн." 1889 г., No 4, стр. 225–243 (перепечатана там-же, стр. 515–541).], а теперь посылаю третью, и уже ничего не буду посылать, потому что наконец принимаюсь отдыхать и не скоро примусь за работу. Если нужно трудиться, то я трудился и могу быть собою доволен. Но что бы я ни делал, я всегда об Вас думаю, думаю об Вашем суде, и как бы дороги и милы были мне Ваши строчки!

С осени я отдался тем делам, которые сами пришли одно за другим, и был очень занят, особенно с нового года. Я освободился только 2-го апреля. Сперва, по случаю приглашения Академии, я писал о стихах [Отзыв был отрицательный, т. к. в Отчете о присуждении Пушкинских премий в 1888 г. рецензия Страхова не напечатана.] и, чтобы кончить эти дела, собрал свои статьи и издал книжку о Пушкине и пр. [См. выше, стр. 376 прим. 3-е.]. Потом нужно было делать новое издание России и Европы [Данилевского.]. Потом нужно было отвечать Соловьеву ["Последний ответ Вл. Соловьеву" — в февральской книжке "Русского Вестника" (в ответ на статью Соловьева: "О грехах и болезнях" — по поводу статьи Страхова "Наша культура и всемирное единство").], восхвалить Фета [Статья в No 4637 "Нового Времени" от 20 января 1889 г. по поводу торжественно отпразднованного 23-го января этого года 50-летнего юбилея литературной деятельности поэта. По случаю смерти Фета Страхов в "Новом Времени" поместил статью "Несколько слов памяти Фета" (No от 9-го декабря 1892 г.). В 1894 г. Страхов издал "Лирическия стихотворения" Шеншина (ум. 21-го ноября 1892 г.).] и возразить Фаминцыну [В февральской книге "Вестника Европы" академик Андрей Сергеевич Фаминцын (здравствующий поныне) поместил статью: "Н. Я. Данилевский и дарвинизм. Опровергнут-ли дарвинизм Данилевским?" (стр. 616–643), направленную против Н. Я. Данилевского и Страхова, который возразил в "Русском Вестнике" (апрель 1889 г., стр. 225–243) статьею: "Суждение Андр. С. Фаминцына о "Дарвинизме" Н. Я. Данилевского", написанною, судя по помете под нею, 9-го марта 1889 г. (перепечатана в книге "Борьба с Западом в нашей литературе", кн. 2, изд. 2, С.-Пб. 1890, стр. 515–541).]. И все срочные работы, так что когда все было сделано, я был собою очень доволен.

Всего меньше меня радует полемика с Соловьевым, и право, не я виноват. Вышла разногласица, а не спор. После своей второй статьи — в марте Вестн. Европы, он был у меня и я попробовал хоть в разговоре добиться от него определенности. Невозможно! Он весь в общих фразах, и в целый вечер я едва успел добиться, что он указал на два места, у меня и у Данилевского, с которыми он не согласен.А то он не согласен вообще, и начинает много говорить, но ничуть не о том, что высказано его противниками. Я ему сказал, что у нею нет никакого определенного взгляда на историю, а он отвечал, что думает скоро его написать.

Новое издание России и Европы идет удивительном первые сорок дней было продано 500 экземпляров. Литература молчит,— это просто чудеса! Если даже принять, что тут сказался протест против нашего умственного лакейства перед Европою,— то и то нельзя не радоваться. Не смешно ли? И Тимирязев и Фаминцын обвиняют самым серьезным образом Данилевского в непочтительности к Дарвину. Какое постыдное рабство! И оно всюду сквозит и дает великую силу и Вестнику Европы и Северному Вестнику и Русской Мысли. Бедный Юрьев [Сергей Андреевич Юрьев (ум. 26-го декабря 1888 г.), редактор "Русской Мысли". В 1901 году была издана книга: "В память С. А. Юрьева. Сборник, изданный друзьями покойного"; здесь Толстой напечатал "Плоды просвещения" (помещено на 1-м месте).]! Он выдумал заглавие для журнала, который потом пошел прямо против своего заглавия. А видно но всему, что Юрьева очень любили в Москве; на поминках об нем сказано было много действительно сердечного.

Историею с "Дарвинизмом" я вообще очень доволен. Я бы не отвечал на статью Фаминцына, если бы знал, что Тимирязев тоже ответит (в марте Р. Мысли). О, какой умный человек! Он обижается, что Фаминцын разбирает книгу, тогда как он, Тимирязев, уже все разобрал, решил и подписал. Но он справедливо доказывает, что разбор Фаминцына недостаточен. Так что настоит явная надобность, чтобы явился наконец подробный и основательный разбор книги. Но кто бы его ни писал и когда бы он ни был написан, дело кончится торжеством Данилевского, и следовательно моим.

Своею статейкою о Фете я очень доволен, и меня не мало огорчило, что и Фет не особенно меня благодарил, и Софья Андреевна, которая, в сущности, заставила меня понатужиться, ничем не заявила, что она довольна и прощает мне мои нападки на Фета. Но больше этого я ничего не мог сделать и — поверите ли моему самолюбию?— я думал, что моя статейка обрадует Фета не меньше чем камергерство [В 1889 году А: А. Шеншин, "отставной гвардии штабс-ротмистр и почетный мировой судья Мценского уезда", был пожалован в звание камергера Высочайшего Двора.]. Непременно, прошу Вас, Лев Николаевичь, разъясните все эти важные обстоятельства; если в Ясной Поляне на меня не будут сердиться, то я в это лето как-нибудь выберу время и приеду к Вам ["Теперь", писал Страхов В. В. Розанову 24-го мая 1889 г., "я собрался ехать к Л. Н. Толстому, где я пробуду числа до 15 или 16.... От Толстого я вернусь в Петербург и пробуду дома до первых чисел августа" (В. В. Розанов, Литературные изгнанники, т. I, С.-Пб. 1913, стр. 180–181).]. Тогда на свободе я Вам нажалуюсь на Фета, который так испортил себя в моих глазах, да и не в моих одних.

Но были у меня еще занятия — было 12 вечеров, занятых представлениями Еольца Нибелунгов, и по крайней мере столько же сеансов у Репина. Так как мужчина достигает лучшего своего вида к 60 годам, то лучше той фигуры, которую написал Репин, я, вероятно, никогда не имел. Ну, это так живо, что смешно становится смотреть. Большой он мастер, да и человек очень милый, очень умный, и с тонкой любознательностию. Приятно вспомнить эти сеансы.

Нибелунги были потруднее. Но я в день оперы с утра никуда не ходил, обедал дома очень умеренно, во время выпивал свой чай, и потому все выдержал со вниманием, и с каждым разом понимал больше и больше. Кончается эта трилогия проповедью нирваны; ruhe, ruhe, du Gott! поет Валкирия Одину, сгорающему со своею валгаллою, и сама сожигает себя на костре. Но с этим связана мысль о переходе из одного фазиса нравственности в другой, чисто человеческий. Словом, есть та путанница, которая, по словам Менделеева, бывает в голове даже самого умного немца. Но яркость лиц, положений, настроений — удивительная.

Вот мои труды и забавы. Нынешнюю зиму я почти ничего не читал и не продолжал своего образования. А часто, чувствуя, как ослабела память и как трудно работает голова, я думаю, не пора ли перестать тянуться, и, если сам я осудил себя на одиночество, то не пора ли учиться, как жить только тем, что "единое на потребу".

За Вами я слежу прилежно, и душевно радуюсь, когда опять Ваш голос привлекает общее жадное внимание. Какое это громадное явление! И какая польза! Все хочется писать об Вас. Достал книгу Стада [Книга известного английского журналиста Вильяма Стэда (Stead; главный редактор "Pall Mall Gazette") — The truth about Eussia (1888)".], но еще не прочел.

Дай Бог Вам здоровья и всего хорошего! Простите меня и помните,

Вашего сердечно и неизменно преданного Н. Страхова.

1889. 13 апр. Спб. [В это время Толстой вернулся в Москву после недели гощения у своего Севастопольского товарища, князя Сергея Семеновича Урусова, недалеко от Троице-Сергиевой Лавры (см. Письма Толстого к жене, М. 1913, стр. 330–335).]