Письмо Н. Н. Страхова Толстому, 13 августа 1889

13-го августа 1889 г. Петербург.

Готфриде Арнольд родился в Саксонии в 1666 году и умер в 1714. [Страхов отвечает на вопрос Толстого, заданный ему в предыдущем письме.]. Он был лютеранин, стал шэтистом под влиянием Спенера, которого был учеником и другом, и пиэтистов умер. Но в самый расцвет жизни (около 1700) он много лет был сепаратистом, христианином без церкви и вдавался в сильный мистицизм. Тогда он бросил место профессора истории Гиссенского Университета и написал разные мистическия книги, а также свою Kirchenhistorie. В одной из мистических книг он проповедывать безбрачие, как высшую степень совершенства, а потом вдруг сам женился. Приятель его мистик Гихтель очень огорчался, особенно, когда пошли дети. "Он впал в детей!" писать Гихтель. Вообще, постоянства было немного у Арнольда, но рвение необыкновенное. Писаниям его нет конца. Он перевел на немецкий множество назидательных книг, фому Кэмпийского, Макария Египетского и т. д.

Kirchenhistorie наделала страшного шуму и лет, сорок продолжались опровержения и споры. Это история церкви, разсказанная с точки зрения сепаратиста и мистика. Арнольд везде берет сторону сектантов и еретиков против господствующей церкви, и против католической и против протестантской. Поэтому он очень пристрастен, вопреки заглавию своей книги, но совершенно добросовестен и одушевлен наилучшим духом. Немцы очень любили эту книгу и она считается произведшею переворот в понимании церковной истории. Знаменитый Томазий (1655–1728), тот самый, который добился уничтожения процессов против ведьм, говорил, что история Арнольда "лучшая книга после Библии". Ученые теперь, считают ее очень недостаточною, как историю, но до сих пор ценят потому, что в ней приведено много первоисточников, целиком помещены разные писания сектантов и мистиков. Поэтому до сих пор историки ссылаются на нее.

Гёте говорит об ней в конце 8-й книги Dichtung u. Wahrheit. Он тут излагает религиозные понятия, которые составил себе в молодости, и говорит, что при этом был под сильным влиянием Арнольда. Он называет его историком, исполненным благочестия и чувства.

А впрочем, две страницы, на которых изложена тогдашняя теософия Гёте, довольно смутны и безжизненны.

Словом Благочестивый я перевожу fromm, но это дурной перевод; мне не нравится русское слово, тогда как немецкое кажется мне удивительным, выражающим чистейшую религиозность.

Вот справка об Арнольде, безценный Лев Николаевич. Что касается до Сережи [Сын Толстого; с 1890 г. служил Земским Начальником 5-го участка Чернского уезда Тульской губернии.], то я надеюсь, Вы уже дня два или три тому назад получили от него письмо. Он был у меня по предписанию начальства, потому что граф А. А. Голенищев-Кутузов [Граф Арсений Аркадьевич Голенищев-Кутузов (1848–1913), известный поэт, бывший в 1876 г. Тверским уездным предводителем дворянства, затем Председателем Съезда мировых судей в Твери, а с 1889 до 1895 г.— Управляющим Дворянским Поземельным Банком; с 1895 г. до смерти был секретарем Императрицы Марии феодоровны, а с 1900 г. почетным академиком.], к которому я обратился, в этот самый день неожиданно был сделан его начальником. Разумеется все это шутка; Вы угадали, что он не писал по безпечности. Но кроме того, он действительно много работает на своей службе; приятно видеть, что от этого он стал оживленнее, чуточку похудел и не имеет и тени увальня. Правда, он получил вид светского столичного молодого человека, но в сущности остался, конечно, тем же Сережей. Голенищев-Кутузов, по моему, есть настоящее сокровище — умный, добрый, скромный, испитый аристократ по простоте и изяществу, хотя фигура его простонародно-грубоватая. В Петербурге я никого так не люблю, как его. Он женат [На Ольге Андреевне, рожд. Гулевич.], имеет дочь лет десяти [Графиня Татьяна Арсеньевна, впоследствии фрейлина, в феврале 1911 г. вышедшая замуж за Анатолия Анатольевича Куломзина.], пишет хорошие стихи, любит деревню, по не имеет состояния и потому служат в Банке — — —

Благодарю Вас за Ваш отзыв об Тимирязеве; Вы меня ободряете [Этот отзыв Толстого Страхов поспешил с радостью сообщить В. В. Розанову в письме к нему от 13-го же августа 18S9 г. (В. В. Розанов. Литературные изгнанники, т. I. С.-Пб. 1913, стр. 191).]. Его статьи не дают мне покоя, я все обдумываю на них возражение и хочу сделать жестокое, то есть ясно выставить его глупость, хотя без резких слов. Ну где у таких людей наука, интерес к делу? Будь этот интерес, и никогда не вышло бы нравственно дурно, как Вы пишете. Мне досадно, что спор по вине Вл. Соловьева и Тимирязева, идет так нелепо; я это и выскажу и докажу.

О. Макарий — Сушкин, и я об нем теперь пищу, ужасаясь только тому, что не могу расписаться и что у меня выйдет должно быть очень слабо. Статья будет маленькая и мне хочется только высказать одну мысль, о той радости, которую можно найти в монашестве и которая так и светилась в о. Макарие [Статья "Воспоминание о поездке на Афон (1881 г.)" (см. выше, стр. 386).].

Погода у нас скверная; уже лето наше кончилось, все дожди и ветры, и тепла уже мало. Я простудился и бронхит вероятно с неделю продержит меня в комнатах. Но в таких случаях я чувствую себя как-то нормальнее; а то я все пытаюсь нарушить свое одиночество и только живее его чувствую.

Дай Бог Вам всего хорошего. Душевно благодарю Вас за письмо — для меня это такая радость! Как идет Ваше писание? Прошу Вас сравнить хоть две-три моих главы (начиная с третьей) с Тимирязевскими. Простите меня! Графине мое усердное почтение, а также Татьяне Андреевне и Александру Михайловичу [Кузминским.] и всем кто меня помнит.

Ваш Н. Страхов.

1889. 13 авг. Спб.

О книжках Киркегора [Имеются в виду религиозно-нравственные и назидательные сочинения и проповеди датского мыслителя-поэта Сёрена Киркегора (род. 1813, ум. 1855 г.), автора многочисленных книг, имевших в свое время широкий круг читателей.] я справлялся в книжной лавке — ничего не знают. Не нашла ли их Татьяна Львовна [Дочь Толстого, по мужу Сухотина.]? Тогда можно узнать, где их купить.