Письмо Н. Н. Страхова Толстому, 14 февраля 1880

14-го февраля 1880 г. [Петербург].

Вижу, что если буду дожидаться свободного времени, то еще долго не напишу Вам, безценный Лев Николаевич. А я собирался писать о Вашей грусти, которая всегда ужасно меня поражает и которая слышна и в Вашем последнем письме [Оно неизвестно.]. Вы в цвете сил; никакой болезни у Вас нет; отчего Вам грустить и говорить о смерти? Но Вы ужасно живете; Вы жжете себя безпощадно — можно ведь похвалить Вас за это, но мне хочется бранить [Толстой, как известно, переживал в это время перелом религиозных воззрений. ].

Пишу Вам наскоро, в Библиотеке; разная суета так меня затормошила, что я чуть не плачу. Да, мне досадно было, что Вы не посидели на моем кресле, но если бы Вы себя принудили, тоже было бы нехорошо. Все идет, как ему следует идти, и когда я чувствую свое одиночество и недостаток тепла вокруг себя, я всегда заключаю, что я это заслужил.

Своей статьи я так до сих пор и не кончил; но чувствую веру, что могу кончить и что стоит кончать. Собственно я ничего не делал, и только прислушивался к внутреннему голосу, стараясь уловить самое ясное и чистое его выражение. Но это трудно писать — лучше отложу.

Фет написал мне два больших письма [Они в печати не появлялись.], в которых разсказывает свой умственный спазм, как он выражается. Он не может Вас понять. Я брался было объяснить, но ничего из этого не вышло — не успел и расписаться.

То, что Вы пишете, конечно необходимейшая вещь. От всей души желаю Вам хороших сил и хороших дней; но в неотразимости (как и всего, что Вы пишете) я заранее уверен.

Пока простите

Вашего неизменно любящего Н. Страхова.

1880. 14 февр.