Письмо Н. Н. Страхова Толстому, 16 апреля 1880

16-го апреля 1880 г. Петербург.

Со мною случилась беда, безценный Лев Николаевич: оказывается, что я провинился и перед Вами, и перед другими, именно перед Нагорным [Муж племянницы Толстого; см. выше.]. Он пишет мне вот уж третье письмо, просит отзыва Ученого Комитета об Вашей Азбуке. Я в Комитет: говорят, ничего не получали. Ну, думаю, получится, сейчас пошлют отзыв. Говорю Майкову [Поэт Аполлон Николаевич Майков, бывший членом Особого Отдела Ученого Комитета Министерства Народного Просвещения по разсмотрению книг, издаваемых для народного чтения.]; ни минуты не задержу, отвечает он. Второе, третье письмо — то же самое; по всем справкам были присланы книжки еще в Марте прошлого года, и отзыв по ним дан Майковым и отослан, а теперь ничего нет. Представьте в добавок, что Нагорный не пишет, когда и что послано, а я потерял его адрес и даже не помню, как его по имени и отчеству. Повертелся я, повертелся — и решаюсь просить Вас: выручите — напишите мне имя и адрес Нагорного, чтобы списаться. А то я даже извиниться не могу!

Все это — моя вина, моя леность и неакуратность. Я знаю, что Вы меня простите, но Нагорный едва ли похвалит и будет совершенно прав, если только сам не напутал. Может быть он послал-в Департамент вместо в Ученый Комитет; тогда посылка где-нибудь застряла, и до нея не доберешься.

Боюсь я, как бы эта проклятая вялость совсем не завладела мною! Чувствую я себя впрочем недурно, как я и хвалился Графине. Особенно приятно, что начинаю лучше разглядывать себя и учусь действительному смирению

Нет, лучше не хвалить себя.

Я Вас воображаю погруженным в такия серьезные мысли, и вообще Вы стали для меня таким великим делом, что не мудрено, если я теряюсь, когда вздумаю писать к Вам. С большою радостию думаю о лете. Мне кажется я буду способнее прежнего к нашим разговорам. Так я гораздо лучше теперь понимаю и Соловьева; его Критика [Т. е., докторская диссертация Вл. С. Соловьева "Критика отвлеченных начал" (изд. М. 1880).] вероятно даст мне много хорошего. Да и сам он на мои глаза сделался лучше.

От всей души желаю Вам всего лучшего, и если бы была власть, велел бы Вам бросить работу. Но Вы не из таких Минута ему повелитель.

Ваш всею душою Н. Страхов.

1880 16 Апр. Спб.