Письмо Н. Н. Страхова Толстому, 2 ноября 1886

2-го ноября 1886 г. Петербург.

Как меня обрадовало Ваше письмо [Оно неизвестно.], безценный Лев Николаевич! И известия все хорошия, да и почерк Ваш всегда сильно на меня действует и разом напоминает множество блаженных минут, когда я получал Ваши письма. Не отвечал я Вам сейчас потому, что хотелось сперва подумать; кроме того я опять съумел расплодить свои дела так, что мне все не достает времени. Книгу мою Вы получили ["Об основным понятиях психологии и физиологии".]. Нужно теперь никого не обидеть, занести или послать ее тому, другому. А есть и такие, к которым хочется пристать: пожалуйста, прочитайте! И прежде всего, Вас прошу об этом. Вы когда-то хвалили кое-что из того, что там перепечатано.

— Письмо мое перервал Афанасий Афанасьевич [Шеншин-Фет.]. Он приехал навестить своего несчастного племянника и нашел его в ужасном состоянии — ест свой.... С Фетом вместе приехал и Н. П. Семенов [Сенатор. Николай Петрович Семенов (см. выше, стр. 118). Ему посвящена книга "Дарвинизм" Н. Я. Данилевского, некролог которого был написан Н. П. Семеновым. (С.-Пб. 1885).], и я чувствую, как надвигается зимний сезон, утомительный и недающий ничего делать.

О самоучителях. Без сомнения я всею душою готов содействовать, но как? Сам писать не могу, разсматривать чужия писания — буду очень охотно. Но прежде всего скажу вообще об этом деле.

Очень трудно мне представить самое его осуществление, то есть, какую меру сведений можно заключить в самоучителе, и как эти самоучители будут действовать, то есть, читаться и пониматься, и что изо всего этого выйдет. Но совершенно согласен, что изложение должно быть и просто, и вполне строго. Мысль эта, однако, уже была не раз приводима в исполнение. Существует и у нас целая литература таких книг, а за границею их еще больше. К несчастию, я вовсе не знаком с этою литературою. Но первым делом, конечно,— нужно пересмотреть эту литературу, выбрать хорошее из русского, а чего недостает — перевести. Если бы я был министром просвещения, то непременно учредил бы правильный и непрерывный перевод иностранных учебников. По тем частям, по которым я разсматриваю книги в Уч. Комитете [Т. е. в Ученом Комитете Министерства Народного Просвещения, где Страхов был членом.], я знаю, как неизмеримо далеко иностранные учебники (ботаники, зоологии, физики и т. п.) превосходят наши, обыкновенно едва-едва терпимые. Меня ужасает эта непрерывная фабрикация плохих книг, возрастающая с каждым годом. Плохия книги есть зло, потому что мешают хорошим. Так что, если приниматься за издание новых книг, то нужно уже быть твердо уверенным, что книги выйдут хорошия. Англичане, чтобы избежать всяких колебаний, поступают очень умно: они учат геометрии по Эвклиду, а началам механики по Ньютону. Тут в достоинстве книги нельзя сомневаться. И так, мой совет — пересмотреть литературу. Вновь составлять книги — наверное будет меньше удачи. Если что будут переводить, то я готов обучать переводчиков, как это мне доводилось много раз. На всякия совещания также готов, лишь бы не приходилось ездить по вечерам.

Вы спрашиваете, безценный Лев Николаевич, о моем житье. На здоровье жаловаться не могу,— давно не был так здоров (А Усов-то умер! Какая жалость — так и не удалось познакомиться!) [Сергей Алексеевич Усов (род. 5-го января 1827, ум. 27-го октября 1886 г. в Москве) — профессор Московского Университета по кафедре зоологии (1861–1886), автор многих сочинений по своей специальности, а также и по археологии. Его "Сочинения" изданы после его смерти, в 1888 г., под редакцией проф. М. А. Мензбира.]. Дел внешних — никаких; дела внутренния — веду упорно в одну сторону, но медленно. Осталось мне еще издать книжку — Спор о спиритизме [Вышла в 1887 г.], чтобы расквитаться с прошлым. Да нужно еще написать о Дарвинизме [Статья Страхова "Полное опровержение Дарвинизма" (закончена 9-го декабря 1886 г.), написанная по поводу книги покойного Н. Д. Данилевского Дарвинизм. Критическое изследование", т. I, ч. 1 и 2 (С.-Пб. 1885) появилась в январской и февральской книжках "Русского Вестника" за 1887 г. Перепечатана в сборнике Страхова "Борьба с Западом в нашей литературе", кн. 2, изд. 2, С.-Пб. 1890.]. Думаю все "вделать к новому году. Тоска теперь реже грызет меня, и часто кажется, что уже близко состояние полной тишины и ясности. Очень радуюсь, что разные скверные чувства, которые находили на меня, почти исчезли. Боюсь самодовольства, гордости, самолюбия и стараюсь обратить их в настоящее смирение и благодушие. Но боюсь и большой возни с собою и часто стараюсь только переждать свои недостатки и терпеливо переносить дурное настроение.

Какая радость, что у Вас является новая работа! Художество, самая свободная и самая глубокая форма, в которой мы можем выражать свою душу, находится вполне в Вашей власти (жаль, что Вы не читаете моих печатных похвал Вам). В художестве мы можем притом отдаваться тем внушениям свыше, которых не в силах привести в сознанию и выразить отвлеченно. Как я всегда завидовал художникам, чувствуя свою шаткость и слабость! Сказать вполне то, для чего недостает мыслей, откинуть все посредствующее и постепенное и прямо выразить самую глубину своего чувства — какая безценная способность! На эту высоту можно всегда уйти тому, кому это дано, уйти не от других, а от самого себя; тут разрешаются сами собою все загадки. Художество до сих пор заражено язычеством. Фет и Майков в моих глазах на половину,— нет — больше,— язычники. Но Вы, теперь, если будете писать, дадите нам христианское художество.

Простите меня, безценный Лев Николаевич; дай Вам Бог всяких сил, и удали от Вас всякия помехи.

Софье Андреевне усердное почтение. Скажите, что я отправил продолжение корректуры по адресу в Москву, и скоро отправлю и конец. Очень меня радует доброта Графини, и не знаю, как ее и благодарить.

А что Вы скажете о моей книге? У авторов это ведь главный вопрос, и во мне он шевельнулся.

Ваш всею душою Н. Страхов.

1886. 2 Ноября.