Письмо Н. Н. Страхова Толстому, 21 апреля 1877

21-го апреля 1877 г., Петербург.

Я должен отдать Вам, безценный Лев Николаевич, отчет о своих занятиях. Ваше письмо [Оно неизвестно.] о моей мысли очень меня обрадовало, а потом опечалило, когда я подумал, как дело далеко до конца. Но, припоминая и обозревая свою зиму, я начал понемногу утешаться. Прочитано очень много, и хоть я все хватаюсь за нечитанные еще книги, но чувствую, что предварительные приготовления кончены. Недавно я перечитал Критику Чистого Разума, и вообще уже начинаю повторение и перечитывание. Мистер Ферриэр, который мне так понравился у Вас, сам явился в библиотеку, в виде трех небольших красивых томов. Я с жадностию схватился за него, но нашел, что Revue philosophique почти исчерпал его в своей мастерской статье. Теперь остается одно — пополнить свои математическия сведения, чтобы овладеть некоторыми пунктами воображаемой геометрии, а там можно приняться и за работу. Так как я всю зиму готовился, то у меня странное чувство — все кажется, что я недавно приехал; я еще не насиделся в Петербурге.

Н. Я. Данилевский уехал и оставил по себе очень милое, но и досадное впечатление. Я Вам писал о наших беседах; каждую неделю мы шесть часов сряду с глазу на глаз толковали о философии, и он уехал, купивши себе философскую книжку (Фихте младшего Теизм) и собираясь читать мой перевод Куно Фишера [H. Н. Страхов перевел "Историю новой философии" К. Фишера, а также его монографию "Реальная философия и её век — Франциск Закон Веруламский".]. Тут я мог вполне измерить и умственные силы и степень серьезности своего приятеля, и признаюсь очень разочаровался. Не мало значить, конечно, десять или пятнадцать лет, проведенные в занятиях одним садоводством. Очевидно, его самолюбие было затронуто тем, что оказалась область мысли, ему недоступная; но он самым ребяческим образом упирается и собрался читать философов, чтобы убедиться, что философия пустяки. При этом он. мил, как дитя, но и настолько же серьезен. Такие опыты научили меня новому взгляду; сюда я присоединяю спиритизм, нигилизм, Тургенева с его Новью ["Новь" Тургенева напечатана была в No 1 и 2 "Вестника Европы" за 1877 г.], Мещерского с Гражданином, Достоевского с Дневником, наконец Вл. Соловьева. Я убеждаюсь все больше и больше, что умственное развитие не имеет никакого логического хода, что оно управляется какими-то таинственными, или скорее очень грубыми и явными причинами — только не развитием идей. Тургенев в моих, глазах сократился до ужасной малости. Да у него мысль не может вырости на полстраницы; все его соображения и все лица, которые он рисует, чуть-чуть схвачены, без глубины и целости. Тут нашлось, однако, довольно поклонников Нови, которые нашли в ней величайшую художественность — какое множество слепых людей, выдающих себя за зрячих и — что всего нелепее — вполне уверенных, что они видят в действительности то, что сами выдумали. Толки об Анне Карениной также дают мне не мало пищи и радости. Нападения ужасно яры, особенно потому, что нападающие сами не понимают, что их раздражает, а только чувствуют, что что-то их хлещет и обижает. Большинство читает с удовольствием и признает в Вас большой талант. Но безпрестанно попадаются настоящие читатели, которые себя не помнят от восторга и только охают. Одна старая дева, Коптева, бывшая красавица и нигилистка, начитаннейшая и передовейшая, говорила мне, что это первый роман в свете — что, конечно, справедливо. Ник. В. Гербель (имеете ли об. нем понятие?) говорил: "А Анна Каренина — блаженство! [H. В. Гербель (род. 1827, ум. 1883), поэт, переводчик, издатель сочинений Байрона, Гете, Шиллера и Шекспира в переводах русских писателей, а также сборника "Русские поэты в биографиях и образцах" и других историко-литературных изданий.] Я плачу — я обыкновенно никогда не плану; но тут не могу выдержать!" "Гербель тоже водится только с передовыми и сильно заражен еаъ предразсудками. Достоевский, Порецкий, Ал. Ал. Майкова [Александра Алексеевна Майкова, рожд. Трескина, ныне вдова академика и Вице-Президента Академии Наук Леонида Николаевича Майкова.], О. Ковалевская, и пр. и пр.— каждый раз обращаются ко мне с восторгами, имеющими настоящий тон.

Очень мне понравилось, что вы сожгли фельетон Маркова ["Фельетоны.Евгения Львовича Маркова (род. 1844, ум. 1903) в "Голосе" 1877 г. (No 26, 28, 33, 40, 45): "Критическия беседы. Вопросы искусства. Тургенев и Толстой в основных мотивах своего творчества".] и другого, неизвестного мне фельетониста — IV. (так он подписывается) [ Фельетонист IV. в 1877 г. писал о Толстом и "Анне Карениной" в "Русском Мире" и "Северном Вестнике".]. Не так делают Тургенев, Достоевский, Стасов, которые читают каждую строчку, к ним относящуюся, и даже вступаются за себя — недавно Тургенев защищался против упрека в неправильности языка [Страхов имеет в виду письмо Тургенева (из Парижа, от 11–23 апреля 1877 г.) к редактору газеты "Наш Век", помещенное в этой газете в No 48, от 19-го апреля 1877 г.; в этом письме Тургенев возражает на замечания Тора (В. П. Буренина) в "Новом Времени", указывавшего на ошибки Тургенева против русского языка в переводе легенды Флобера: "Св. Юлиан Милостивый". "Хотя г. Тор", пишет Тургенев: "конечно, в видах иронии, и величает меня авторитетом, но я им себя не признаю и охотно готов склониться перед настоящими авторитетами, знатоками языка, если им угодно будет доказать мне мою ошибку; причислить же к ним г. Тора я, при всей доброй воле, не могу".].

Война всех оживила [Война с Турцией была объявлена 13-го апреля 1877 г.]. Я давно был уверен, что она будет, но не меньше других радовался. Возбуждение величайшее. В Петербурге, как Вы знаете, мало патриотизма и воинственности; но меня удивили разные слухи и разсуждения, из которых видно, что во флоте и в армии питаются очень широкие планы и смелые надежды. Неизбежно должно обнаружиться состояние всех ведомств, и пойти перетасовка. Я уверен, что выдвинутся талантливые и энергические люди.

С Вл. Соловьевым мы видаемся, чуть не каждый день, в Библиотеке, и я надеюсь, что мы очень сойдемся. Он, действительно, хороший, как Вы пишете, но я так медленно понимаю людей!

Целую неделю меня мучат коммиссиями и заседаниями. Я к Вам пишу урывками в Библиотеке. Простите

Всей душою Вам преданного Н. Страхова.

1877 г., 21 апр., Спб.