Письмо Н. Н. Страхова Толстому, 3 июня 1878

3-го июня 1878 г. Петербург.

Радостное чувство, с которым я, по давнишней привычке, увидел Ваше письмо, безценный Лев Николаевич, на этот раз не обмануло меня. Почему-то я был заранее уверен, что письмо будет хорошее, теплое. Представьте, я совсем забыл о своей психологии [Т. е., книга Страхова "Об основных понятиях психологии", посланной Толстому, и вызвавшая его письмо от 29-го мая (No 84).] в эту минуту; так что я потом сам себя похвалил за то, что интересы самолюбия не поглощают же меня, не стоят на первом месте. И вдруг я получаю в придачу такую чудесную похвалу! На Вас моя статья произвела то самое впечатление, о котором я мечтал в лучшия минуты писания, и на которое потом не смел надеяться. Вы похвалили как-раз то самое, чем я гордился; Вы поняли вполне все своеобразное, всю мою смелость, и те границы, на которых я остановился. И знаете ли?— опять Вы одни. Перечитывая Ваше письмо, я думал: конечно стоит писать, если мое писанье может занимать такого человека, если я могу заслуживать от него такия похвалы! Но так кажется и придется мне писать для Вас одних. Больше всего меня хвалил здесь профессор Е. Н. Бестужев-Рюмин [Известный историк, впоследствии академик.], конечно самый образованный человек в Петербурге. Он очень носился с моею статьею, но это были общия похвалы; я видел, что он не понял моей смелости. Все они знакомы с философией каким-то внешним образом; одни Вы цените не как знакомый с философией, а как философствующий.

Возражения Ваши попали прямо в цель. Первое (об делении на ум, чувство и волю) было то самое, которое я сам себе задавал. Я немножко слукавил — нужно бы было сделать оговорку — да трудно было. Но я сознательно обошел этот вопрос. Я хотел прежде всего захватить твердые и чистые места, а уже потом с этих мест расчищать остальные. А Вы справедливо указываете, что тут глубочайшая задача.

Второе — об основах истины, добра и свободы — я тоже предлагал себе, но в другой форме. Дайте подумать, прежде чем отвечать Вам. И об Ренане, или скорее — об Вас по поводу Ренана — отложимте до другого раза.

Я решил — ехать (15 Июня) прямо к Фету, от которого получил письмо [От 22-го мая; см. его в "Русском Обозр." 1901 г. вып., I, стр. 78.]. Потом потянусь на Юг, или может быть прямо на Восток, и в середине или в конце Июля буду у Вас. Милейший Степан Андреевич [Берс.] сегодня обещал зайти ко мне перед отъездом. Август я думаю весь прогуляю; впрочем там будет видно.

Стасов немного сетует на Вас, но не велел сказывать, а все-таки просил написать, что будто-бы Пыпин [Александр Николаевич Пыпин (ум. 1904), известный ученый, с 1898 г.— академик.] мне говорил о трех любопытных для Вас вещах.

1) Что в Пскове живет декабрист Назимов [Михаил Александрович Назимов (род. 1801, ум. 1888 в Пскове); о нем см. заметку Б. Модзалевского в журнале "Минувшие Годы" 1908 г., No 1, стр. 280–283.], старик лет 80, еще свежий и умеющий разсказывать.

2) Что здешний попечитель Учебного Округа, кн. Волконский — сын Декабриста и обладает большими материалами [Князь Михаил Сергеевич Волконский (ум. 1909), впоследствии Товарищ Министра Народного Просвещения, член Государственного Совета; издатель Записок своего отца, декабриста князя Сергея Григорьевича и матери — княгини Марии Николаевны Волконской, рожд. Раевской.].

3) Что он, Пыпин, обладает несравненною редкостью Уставом Союза Благоденствия, и, если Вы желаете, для Вас, но только для Вас может изготовить копию.

Вы видите, как усердно гробокопатели (такое у нас им прозвище) предлагают Вам свои услуги; предчувствую, что они останутся Вами недовольны — Вы не так цените их сокровища, как они желали бы.

Стасов говорит, что записку Николая [Т. е., Императора Николая.] он перешлет через меня; а может быть удастся ее захватить и Степану Андреевичу [Берс.].

На счет себя лучше помолчу. Но тысячу и тысячу раз благодарю Вас за участие и за то, что так упорно не хотите верить моим отзывам о самом себе. Вы меня поддерживаете и укрепляете, как и много много раз прежде.

Вашь всею душею Н. Страхов.

P. S. Сейчас Стасов условился, что завтра передаст свой драгоценный документ [Вышеупомянутую записку Имп. Николая, интересовавшую Толстого.], но просил о строжайшем секрете.

1878. 3 Июня. Спб.