Письмо Н. Н. Страхова Толстому, 4 ноября 1876

4-го ноября 1876 г. [Петербург].

Все думаю об Вас, безценный Лев Николаевич, и наконец решился урвать от своей суеты несколько времени и написать Вам. Я воображаю, что Вы теперь заняты концом Анны Карениной, или еще чем-нибудь другим, как всегда серьезным и очень важным.

На целый день оторвал меня от письма Голохвастов, Павел Дмитричь [О нем см. выше, в письме No 19.]. Он попрежнему мне очень нравится лично, но он привез драму своей жены "Две невесты" в стихах в пяти действиях [Историческая драма Ольги Андреевны Голохвастовой (ум. 1897 г.) "Две невесты" напечатана была в 1877 г. в Русском Вестнике" (No 10) и тогда же вышла отдельным изданием.]. Слушая его чтение, я часто вспоминал Ваше отвращение от подобных вещей и согласился с Вами. На словах он так любит простоту и естественность; как же он может, думал я, не видеть, что тут нет слова натурального? Что все искусственно от начала до конца? При всем внимании я не мог ничем заинтересоваться и огорчил его, высказавши ему это, хотя и очень мягко. Вот пятый день он отнимает у меня все время,— а все таки он милый человек, и его парадоксы иногда очень любопытны.

Об Анне Карениной разговоры здесь не прекращаются. Все ждут и бранят Вас. Я, признаться, твердо надеялся, что она явится в Окт. книжке ["Русского Вестника".], вчера узнал, что нет её. Что это значит? Уж не хитрит ли Катков? Он мне выражал мнение, что теперь ему нет расчета оканчивать романа в этом году ["Анна Каренина" печаталась в "Русском Вестнике" и в 1877 г. (No 1–4).], что лучше поместить конец в следующем.

Когда я только-что приехал в Петербург, то имел тут разговор с одним отставным поэтом, Пл. Кусковым [Платон Александрович Кусков (род. 1834 г., ум. 1909 г.), сотрудничавший в "Современнике", "Сыне Отечества", "Светоче", "Голосе" и др. изданиях; переводчик Шекспира. ] (он попал, впрочем, в хрестоматию Гербеля) ["Русские поэты в биографиях и образцах".]. Этот любопытный разговор я давно собираюсь передать Вам. Кусков образованный и сильно работавший головою человек; не читавши, он был предубежден против Вашего романа — боялся соблазна. Мы крупно поспорили, еще весной. Прочитавши (что для него всегда очень трудно), он больше восхищался, чем Войною и Миром. Он говорил, что до Анны Карениной не было русского романа, что тут в первый раз все лица действуют вполне по русски. "Как хорошо! Вронский, например, готов ко всему, но одного не предвидит и к одному не готов,— к прощению. Его прощают, и эта неожиданная развязка действует на него мучительнее, чем всякия оскорбления или угрозы". Такия и подобные речи меня очень порадовали. Разумеется целомудрие Вашего романа он понял в совершенстве.

Я продолжаю читать и работать по предмету, о котором писал Вам в длинном письме. Являются трудности — не хотелось бы явиться невеждою перед математиками, а они написали уж слишком много, и я отыскиваю ту границу, на которой нужно остановить чтение. Стараюсь жить уединенно, но чувствую, что Декабрь, по обыкновению, завертит таким водоворотом, что и меня утянет. Один знакомый, Павел Александрович Матвеев [Автор статей в "Русском Вестнике" 1893 г. о "Выбранных местах из переписки с друзьями" Гоголя, в которых он старался защитить Гоголя от тех нападок, которые вызвала его книга при появлении в свет.], молодой юрист, очень милый, все разговаривает со мной о вере — он сам верующий, в великому изумлению всех окружающих. Он бывал в Оптиной пустыни, мне советует побывать, но уверяет, что это трудно, именно, что непременно мне встретятся всякого рода препятствия и задержки, что это испытали на себе многия лица — какая-то сила мешает. Попробуем же в следующее лето — я очень желаю, и не имею других планов [В Оптиной пустыни (близ г. Козельска,; Калужской губернии), славной пребыванием в ней Гоголя, Киреевских, К Леонтьева и других, Страхов был с Толстым летом 1879 года.].

Прошу у Вас опять хоть нескольких строк. Порадуйте меня хоть известием, что все у Вас благополучно,— на что я твердо надеюсь. Проведенные у Вас 10 дней мне часто мерещатся — какая прелесть!

Здоровье мое недурно, и мне все кажется, что возвращаются мои силы — может быть, мне и выпадет еще на долю несколько лет здоровых и спокойных.

Ваш всею душою Н. Страхов.

1876 г. 4 Ноября.