Письмо Н. Н. Страхова Толстому, сентябрь 1876

[Сентябрь 1876 г. Петербург] 1 ).

Какая прелесть Ваше последнее письмо, Лев Николаевич! [Оно не известно.] Как справедливо, что чем выше и благороднее душа, тем светлее её взгляд на мир, тем яснее она видит добро и красоту. Меня растрогали Ваши мысли. Вместо того ужаса перед жизнью, который так хорошо выражает Шопенгауэр, вместо той возможности страдания и гибели, которою мы окружены со всех сторон и каждую минуту, Вы видите в мире Бога живого и чувствуете его любовь. Теперь мне ясна Ваша мысль, и сказать Вам прямо, я чувствую, что ее можно развить логически в такия же строгия формы, какия имеют другия философския системы. Это будет пантеизм, основным понятием которого будет любовь, как у Шопенгауэра воля, как у Гегеля мышление.

Напишите мне теперь одно,— как же Вы понимаете зло? В чем его сущность и источник? Вопрос, как Вы знаете, важнейший.

Я не пишу Вам критики на Ваши мнения — для настоящей критики нужно иметь свой взгляд, а у меня его нет. Я скажу только, что в Ваших мыслях должно быть много правды,— так они красивы, так желательны. Но по этому же самому они и подозрительны. Высшее блого — я давно это знаю — есть душевная красота, то есть блого совершенно субъективное. Что бы со мной ни случилось, какия бы силы ни существовали вокруг меня,— одного я могу желать и одним могу удовлетвориться — избежать зла во мне самом, в моей душе; а если достигну добра — это будет счастие. Но увы! ведь это значит отречься от искания всякого блага вне меня, признать, что нет такого блага.