Письмо П. И. и П. Н. Бирюковым от 20 декабря 1900 г.

П. И. и П. Н. Бирюковым.1900 г. Декабря 20. Москва.

Дорогой Поша и милая Паша,

Получил вчера ваше письмо и не то, что отвечаю на него (это письмо придет к вам нескоро), а только вспоминаю, что получил. Известия ваши очень хороши; и то, что прислуга нарушила вашу жизнь, и то, что славный у вас мальчик (я видел фотографию, и мы все любовались), и что вы, Поша, его няньчи[те], и главное, самое главное, что вы уничтожаете и во вне и в сердце все то, чтò разделяло вас с Чертковым. ¹ Это мне большая радость. — Китайск[ий] мудрец говорит, ч[то] челов[ек] должен быть внимателен к себе, когда он один, и тут очищать свое сердце от всего дурного. И еще то, чем превосходит добродетельный челов[ек] других, это то, чего никто никогда не узнает: это работу над свои[м] сердцем. ²

Письмо это передаст вам Алеша Дьяков, сын Д. А. Дьякова. ³ Он очень добрый маль[чик] и мягкий и кроткий. И мне кажется, что вы ему можете быть полезны только сближени[ем] с ним и добрым к нему отношением.

Братски целую вас.

Л. Толстой.

20 Дек. 1900.

1. Между В. Г. Чертковым и П. И. Бирюковым возникали временами недоразумения на почве параллелизма в издательской деятельности в Англии («Свободное слово») и в Швейцарии («Свободная мысль»). Самостоятельная издательская деятельность П. И. Бирюкова окончилась в сентябре 1901 г. выпуском № 16 «Свободной мысли», август — сентябрь 1901. См. письма 1901 г., т. 73.
2. Сравни Дневник, запись от 8 декабря 1900 г., т. 54.
3. Алексей Дмитриевич Дьяков лично Бирюковым письма не доставил, переслав его в Швейцарию из Рима. Об А. Д. Дьякове см. письмо № 401.

Примечания

Печатается по автографу, хранящемуся в БЛ. Публикуется впервые.

Ответ на письмо П. И. Бирюкова от 25 декабря н. ст. 1900 г.: «Очень много прибавилось дела с рождением ребенка. Паша очень занята им, и мне приходится делать многое из того, чтò она делала. И я рад этому. Я, вероятно, скоро оставлю издательство. Нет ни денег, ни времени. Я думаю, это дело не существенное. Хочется жить получше, а я всегда живу хуже того, как должен бы жить. Потому что условия очень благоприятны. Паша усердная работница; она успевает и за ребенком — кормить и няньчить его — и, кроме того, стирает большую стирку и стряпает и шьет. Впрочем стряпаем мы все, и вообще работа идет довольно дружно. У нас, особенно у Паши, явилось какое-то органическое отвращение к прислуге; мы брали на два месяца, пока она была больна, и рада была, что она ушла. Попалась очень хорошая девушка, но именно то, что она была нанята специально для черной работы, вносило какой-то диссонанс в нашу семью, и детям было очень вредно. Они стали лениться прибирать за собой, а она старалась доделывать то, чтò им не хотелось делать. Теперь опять все наладилось. На-днях написал Чертковым примирительное письмо. Хотя у нас и не было ссоры, но отношения были очень тяжелые, и, когда я думал об этом, мне казалось это такою нелепостью, что давно хотелось разобраться в этом. Но я чувствовал, что пока я не перестану издавать, отношения не могут улучшиться. И вот, когда я решил, что скоро прекращу издательство, то и написал им и получил доброе письмо в ответ. Ребенок наш доставляет нам много труда и много радости. Уже появляются признаки сознания. Близких, знакомых людей он уже встречает улыбкой. Очень здоровый, веселый и жизнерадостный и очень большой».