Письмо В. Г. Черткову от 15 декабря 1888 г.

1888 г. Декабря 15. Москва.

Хотел писать вам, милые друзья, отвечая на ваше последнее хорошее письмо, ¹ и вот получил еще письмо милого Хилкова ² и ваш ответ ему, и сказать хочется очень многое я об очень разнородном — О вашем имущественном положении и о вашем предприятии возвращения в Ржевск ³ ничего определенного не скажу, пот[ому] ч[то] мало знаю, мало понимаю все дело: скажу только две вещи: 1) что участие Сибиряковских денег, ⁴ если кроме труда уж неизбежны деньги, почему то мне не нравится. (Я говорю: не нравится, п[отому] ч[то] не съумею объяснить почему. Когда шли на это деньги, получаемые вами от матери, мне больше нравилось) 2) то, что изменять раз начатое всегда нехорошо, всегда это самообман, состоящий в том, что кажется, что, изменив внешния условия, моя внутренняя жизнь пойдет лучше. Мне кажется и для себя я так делаю: не надо никогда изменять внешния условия той жизни, к[оторую] ведешь, надо, чтобы эти условия изменялись сами вследствие внутренних перемен. Это я говорю о вашем теперешнем положении: не изменяйте ничего в нем, а пусть оно само изменится, если оно не будет совпадать с вашими внутренними требованиями. Еще третье: решая вопрос своей жизни, попробуйте вперед допустить, что, как бы вы ни поступили, мнение о вас людей, наверно будет все одно и тоже — самое скверное — и потому об нем уж думать совсем не надо. —

Ваш ответ Хилкову я вполне одобряю, но точно также одобряю и мысль и, главное, чувство Хилкова — желание не вводить в обман, [1 неразобр.] людям. Я о том же думаю. Х[илков] первым условием ставит действовать всегда открыто. Пока прощайте. Целую вас.

Л. Т.

1. 1. В Дневнике Толстого от 13 декабря 1888 г. имеется запись: «Письмо хорошее от милого Черт[кова] и его жены. Надо ответить». См. т. 50.
2. 2. Дмитрий Александрович Хилков, князь. О нем см. прим. к письму № 130. В своем письме к Черткову от 28 ноября Хилков писал, что получил экземпляр книги Толстого «О жизни» и думает, что каждый, сочувствующий взглядам Толстого, должен был бы переписывать запрещенные его сочинения, оставляя один экземпляр себе, а другой посылая кому-либо другому. Далее Хилков писал: «Потом еще я думал это последнее время о том, что не мешало бы объявить, в чем смысл учения Иисуса, дабы не было путаницы. Нечто подобное декларации Гаррисона. Я написал записочку о тех вещах, которые казались мне важнейшими, и послал ее Павлу Ивановичу в Петербург. Там нет указаний поступков, а только указание пути, как я понял его из Евангелия и сочинений Льва Николаевича. Также и определение некоторых слов, например — Бог, Христос, жизнь, смерть. Как вам кажется, нужна ли такая декларация — принимая во внимание время, в которое мы живем, и то, что под учение Иисуса подставили другое чуждое ему учение и назвали его — его именем 2.... Как вам кажется.... не обязаны ли мы отречься от церкви и государства? Под словом «мы» подразумеваю тех, которые считают учение Иисуса за истину. Я отлично знаю, что важнейшее есть внутреннее состояние человека — сердце его, но именно потому, что отречение это есть такой пустяк в деле совершенствования личного и вместе с тем такой гнет на всякий свет и всякую истину, мы должны отречься, т. е. начать с легчайшего и малейшего. Кроме того такое отречение покажет людям, что учение церкви и государства не есть учение Иисуса». (АТБ)
3. 3. Написано: Ржевске
4. 4. Чертков предполагал привлечь К. М. Сибирякова к материальному участию в издательстве «Посредник», так как тяготился пользованием деньгами матери для такой издательской деятельности, которой она не сочувствовала.