Письмо В. Г. Черткову от 2 августа 1910 г.

1910 г. Августа 2. Я. П.

Вчера говорил с Пошей, и он оч[ень] верно сказал мне, ч[то] я виноват тем, что сделал завещание тайно. Надо б[ыло] или сделать это явно, объявив тем, до кого это касалось, или всё оставить, как было, — ничего не делать. И он совершенно прав, я поступил дурно и теперь плачусь за это. Дурно то, ч[то] сделал тайно, предполагая дурное в наследниках, и сделал, главное, несомненно дурно тем, что воспользовался учреждением отрицаемого мной правительства, составив по форме завещание. Теперь я ясно вижу, что во всем, ч[то] совершается теперь, виноват только я сам. Надо было оставить всё, как было, и ничего не делать. И едва ли распространяемость моих писаний окупит то недоверие к ним, к[оторое] должна вызвать непоследовательность в моих поступках.

Мне легче знать, ч[то] дурно мне только от себя. Но думаю пока, что теперь самое лучшее все-таки ничего не предпринимать. Хотя тяжело. ¹

Вот что я записал себе нынче 2-го ав[густа] утром и сообщаю вам, милый Вл[адимир] Гр[игорьевич], зная, что вам важно всё, что важно для меня. ²

Л. Т.

1. 1. П. И. Бирюков приехал с семьей в Ясную Поляну 30 июля. 1 августа вечером решил, как он пишет в «Биографии», высказать Толстому свое неодобрительное «отношение к завещанию и к тому приему, которым оно было исполнено», (см. Б, IV, стр. 208—209 и 227).
2. 2. См. запись в «Дневнике для одного себя» 2 августа (т. 58, стр. 130). Подробнее об этом см. в т. 58, стр. 130 и 479, 582—583, прим. 1134 и 1631.