2 августа 1910 года

Все также тяжело на душе, и та же вялость, Ходил утром много. Мало писем. Поправлял коректур[ы] слабо. От Тани письмо прекрасное. Она бедняжка зa меня страдает. Ездил зa рожью. С[офья] А[ндреевна] выехала проверять. Вот кто страдает. И я не могу не жалеть, как ни мучительно мне. С Пошей хорошо говорил вечером. Сейчас ложусь.

Оч[ень], очень понял свою ошибку. Надо было собрать всех наслѣдник[овъ] и объявить свое намерение, а не тайно. Я написал это Ч[ерткову]. Он оч[ень] огорчился. Ездиль в Колпну. С[офья] А[ндреевна] выехала проверять, подкарауливать, копается в моих бумагах. Сейчас допрашивала, кто передает письма от Ч[ерткова]: — «Ва[ми] ведется тайная любовная переписка». Я сказал, что не хочу говорить, и ушел, но мягко. Несчастная, как мне не жалеть ее. Написал Гале письмо.