12 января

Москва. Встать в 8, ехать к Иверской, перечесть все касательно станции, передумать, записать и ехать к Татищеву.

Офицеры понемногу перестают дуться, имел глупость проиграть 6 р. в преферанс и хотелось играть в банк. Нет ни гроша. Задумал — очерк: Бал и бордель. Горло болит, но в духе. —

Утром гулять и роман Русского помещика. Встал очень поздно. Пригрелся — почти угорел против печки, а насморк увеличился. Притом же пришел Оголин, и я ничего не писал. — Гулять. Исполнил. После обеда. Мысли и правила. Придя домой, лег на кровать и заснул. Проснувшись, открыл тетрадь и обдумал, но не написал основную мысль. Вечером З [аписки] Ф [ейерверкера]. Тоже раскрыл тетрадь, но вместо дела мечтал о Турецкой войне и Калафате. За ужином узнал, что переведен в 12 Бригаду и решился заехать домой. —

Избегай всех расходов, которые делаешь из тщеславия. —

Удовлетворение плотских страстей возможно только в настоящем. Удовлетворение душевных страстей (честолюбие, сребролюбие) в будущем. — Удовлетворение совести в прошедшем. —

1) Мечтал, 2) ленился, 3) забыл порядок, 4) гадал.

За чихирь 7, за моло[ко] 3. Итого 10. Остато[къ] 11—40. Долгу 103—57.

Зан [ятия] и Происш [ествия]. Мысли. 4 Отступл [ения]. Счеты.

Я выехал в 9. Пришла [Александра] П[?етровна?], милая девочка. Дорòгой забавный изобретатель е[.....], поцелуй в ручку, плевок на руку, пахабные разговоры. Три поэта. 1) Жемчужников есть сила выражения, искра мала, пьет из других. 2) Кизиветер, огонь и нет силы. 3) Художник ценит и того и другого, и говорить что сгорел. —

Путешествие все отрывочными предложениями и не обращаясь с читателем за панибрата. И путеш[ествiе] поэтическое, как бы сентиментальное, что очень умно. В пут[ешествiи] établissement pour dormir debout и детской хохот, хотя и измучено. Поляк руководится знанием языка — chapeaux beaux, atmosplièré jolie. — Русской купец в кунтуше и бритой. Нисколько не оторван, а только бритый и в кунтуше. Ежели ограничивать чисто русских классом землевладельцев — к нему нельзя присоединить Малороссию, Белоруссию, Чух[онцевъ], Татар, Мордву и т.д. Что же останется? — Писать, не останавливаясь, каждый день: 1) О[тъѣзжее] П[оле], 2) Ю[ность] 2-ю п[оловину], 3) Б[ѣглеца], 4) К[азака], 5) П[ропащаго], 6) Роман женщины — «тогда орехи, когда зубов у белки нет». Любит и чувствует себя в праве тогда, когда уже дает слишком мало. 7) Комедия. Практической человек, Жорж Зандовская женщина и гамлет нашего века, вопиющий больной протест против всего; но безличiе[?].

Николаевской мущина — офицер и женщина. К. Н. А[лександрин] Оболенская. Путешественник француз пристально смотрит на незначущее обстоят[ельство] и тотчас же записывает — Русской добросовѣстн[ый] художник в конце злится на того, к[оторый] видит притворство, и на Жемчужн[икова] и говорит: то[тъ], кого мы видим в соплях, царь и велик, он сгорел, а ты не сгоришь. Говорят, Севастоп[ольскiе] герои все там остались и здесь герои не все. Дар огром[ный], надо осторожно обращаться с ним, сожжешь других и себя, и сам заплакал.

При барышне. — Повесть Григор[овича] дрянь. —

Рано утром. Не сплю от тоски. И не виновата ни желчь, ни эгоизм и чувственность, а мучительная жизнь. Вчера сижу за столом и чувствую, что я и гувернантка мы оба одинаково лишние, и нам обоим одинаково тяжело. Разговоры об игре Дузе, Гофма[на], шутки, наряды, сладкая еда идут мимо нас, через нас. И так каждый день и целый день. Не на ком отдохнуть. Таня бедная и желала бы когда-то, да слабая, с слабыми духовными требованиями натура. Сер[ежа], Ил[юша].... Бывает в жизни у других хоть что-нибудь серьезное, человеческое — ну, наука, служба, учительство, докторство, малые дети, но говорю уж заработок или служение людям, а тут ничего, кроме игры всякого рода и жранья, и старческий flirtation или еще хуже. Отвратительно. Пишу с том, чтобы знали хоть после моей смерти. Теперь же нельзя говорить. Хуже глухих — кричащие. Она больна, это правда, но болезнь-то такая, кот[орую] принимают за здоровье и поддерживают в ней, а не лечат. Что из этого выйдет, чем кончится? Не переставая молюсь, осуждаю себя и молюсь. Помоги, как Ты знаешь. —

Сегодня хорошо очень себя чувствую. Но до 12-го часа ничего не делал, кроме пасьянса. Вчерашняя музыка очень взволновала меня. Был у Ч[ертковых]. Очень приятно — не приятно, а гораздо больше — равенство общения со всеми. Разумеется, и там неполное, но нет мучительного присутствия «прислуги», подающих сладкие кушанья, к[отор]ых им не коснуться. Всё тяжелее и тяжелее жизнь в этих условиях. Но не знаю, как благодарить Бога, что рядом с увеличивающейся тяжестью увеличивается и сила для перенесения. Вместе с бременем и силы. А от сознания сил несравненно больше радости, чем тяжести от бремени. Да, иго Его благо и бремя легко.

Сейчас много думал о работе. И художественная работа: «был ясный вечер, пахло...» невозможна для меня. Но работа необходима, п[отому] ч[то] обязательна для меня. Мне в руки дан рупор, и я обязан владеть им, пользоваться им. Что-то напрашивается, не знаю, удастся ли. Напрашивается то, чтобы писать вне всякой формы: не как статьи, рассуждения и не как художественное, а высказывать, выливать, как можешь, то, что сильно чувствуешь. А я мучительно сильно чувствую ужас, развращаемость нашего положения. Хочу написать то, что я хотел бы сделать, и как я представляю себе, что я бы сделал. Помоги Бог. Не могу не молиться. Жалею, что слишком мало молюсь. Вчера с С[оней] нехорошо, нынче с просителем. Да, помоги, помоги мне.

Всё так же ничего определенного не работаю. Нынче поправил письма. Одно, матерьялисту, кажется, не дурно. Приехал вчера и нынче Ваисов, Сергеенко, Трегубов. Да, вчера думал о том, как действенны слова умирающего. От чего? А от того, ч[то] умирающий не думает о мирском. Да ведь мы все умирающие. Только не думай о мирском — и твои слова будут так же действенны, если только слушатели будут чувствовать твою отрешенность от мирского. Думал нынче гуляя:

1) Какой это неразрывный круг: добрая жизнь — дела — усиливают веру, вера производит дела. От этого ясно, как не может быть веры — а только подобие ее — самая страшная ложь — у властителей, воин[ов], грабителей, судей, лжеучителей.

Мало спал. И умственно бодр. Приехал Наживин. Он мне приятен. M[apья] А[лександровна] и Бул[анже]. Письма неинтересн[ыя]. Поправил 2 и 3 день. Ездил немного верх[омъ]. Согрешил с бабой издалека — отказал. Обед и вечер приятно и дѣльн[о], и с Нажив[инымъ], и с Буланже. Булан[же] о Будде прекрасно. Записать что то есть, но до завтра. С[аша] с Душ[аномъ] в Туле на концерте.