13 января

Станцию сдал — характер не выдержал. — Обоз пришел. Николая отпустил. Вел себя дурно. —

Правило — делат копии со всех писем и имет их у себя в порядке. —

[исат] Отроч [ество]. Утром встал поздно, ходил в канцелярию, к Жукевичу и Кирке. Написал только п[исьмо] Сулим[овскому]. Веч [ером] З [аписки] Ф [ейерверкера]. Вечер провел то с Офиц[ерами], то с Юнкер[ами]. Только немного переписал Песни Лебедя и пересмотрел старое. Узнать о шубе. Исполнил. Спросить денег. Не исполнил. После ужина написал дерзкое письмо Редактору. —

1) Ленился, 2) был нерешителен, 3) солгал, что б[ылъ] знак[омъ] с Сухотиным.

За чихирь 20. Остаток 11—20. Долгу 103—57.

Проис [шествия] и зан [ятия]. Отс[тупления]. Счеты.

Спал до 2 -х. Поехал к Маше. Она грустна, одинока. — Полина тщеславная 60-ти лѣт[няя] девочка. Поехал в клуб, спорил о Гран[овскомъ] с Черкаским, сухой диалектик. —

Поздно. Был Воейков, всё яснее его проект — возможен. Хочется писать. Вполне здоров (сглазил — боль печени). Читал Ершова. Пошел к Сытину. Журнал откладывается, и лучше. Дома докончил Ершова и сходил к Дьякову. Очень тихо, радостно. Проходя Спасские ворота, не снял шапку, человек стал бранить меня. Сердце забилось от волненья. Жизнь стала тратиться скорее. Неужели я имею право на это тратить жизнь? Читал мормонов, понял всю историю. Да, тут с очевидностью выступает тот умышленный обман, к[оторый] составляет частью всякую религию. — Даже, думается — не есть ли исключительный признак того, что называется религией, именно этот элемент — сознательной выдумки — не холодной, но поэтической, восторженной полуверы в нее, — выдумки? Выдумка эта есть в Магомете и Павле. Ее нет у Христа. На него наклепали ее. Да из него и не сделалось бы религии, если бы не выдумка воскресения, а главный выдумщик Павел. —

— Больше недели не писал. И ничего почти не делал. Всё нездоровится. Уныло. И то добр и спокоен, а то тревожен и не добр. Третьего дня б[ыло] тоскливо. И пришли мужики: Балахов с Ст[епаном] Пет[ровичем] и два Тульские. И так легко, бодро стало. Надо не поддаваться среде. Можно всегда вступать в среду — Бога и его людей. Давно так нехорошо не б[ыло] на душе. Письмо от Поши. Написал П[оше]. И[вану] М[ихайловичу], Ч[ертковым], М[ооду] и Б[уланже]. Всё пытаюсь найти удовлетворяющую форму Х[аджи]-М[урата] и всё нет. Хотя как будто приближаюсь. Вчера праздновали Тан[ины] имянины — тяжело. Нынче телеграмма о стат[ье] Ч[то] т[акое] И[скусство]. — Кой-что записано и кажется важное.

1) Огромной важности и надо будет хорошенько изложить: Организация, всякая организация, освобождающая от каких-либо человеческих, личных, нравственных обязанностей. Всё зло мира от этого. Засекают, развращают, одуряют людей и никто не виноват. В рассказ о восстановлении ада — это главное новое средство. —

2) Каждый из нас это свет, божественная сущность, любовь, сын Божий, заключенный в тело, в пределы, в цветной фонарь, который мы же разрисовывали нашими страстями, привычками, так что всё, что мы видим, мы видим только через этот фонарь. Подняться, чтобы видеть через него, нельзя — наверху такое же стекло, сквозь к[оторое] и Бога мы видим, сквозь нами же разрисованное стекло. Одно, что мы можем — это не смотреть сквозь стекла, а сосредоточиться в себе, сознавать свой свет и разжигать его. И это одно спасенье от обманов жизни, от страданий, соблазнов. И это радостно и всегда возможно. Я делаю это. И хорошо.

3) Сновидения это не что иное, как смотрение не на мир сквозь стекла, а только на стекла и переплетение этих разных рисунков стекол. Во сне видишь только стекла, наяву мир сквозь стекла.

4) Женщина может, любя мужчину, видеть в нем достоинства, к[оторых] нет, но будучи равнодушной, она не может видеть достоинства мужчины иначе, как через мнение других. (Впрочем, кажет[ся] неверно.)

5) Следующее, когда я записал, показалось мне очень важным:

Христиане стремятся к соединению и соединяются между собой и с другими людьми христианским орудием единения: смирением — любовью. Но есть люди, кот[орые] не знают этого средства соединения, не верят в него и стараются соединиться (все люди стараются соединиться) другими, внешними средствами насилия, угрозы. — Нельзя требовать от этих людей, не знающих, не могущих понять христианского средства соединения, чтобы они не пользовались своим средством; но совершенно несправедливо и неразумно, когда эти нехристианские люди навязывают это свое низшее средство единения людей знающим и пользующимся высшим. Говорят: вы, христиане, пользуетесь нашим средством: если вас не ограбили, не убили, то это благодаря нам. На это христиане отвечают, что им не нужно (как оно действительно и есть для христиан) всё то, что дает им насилие. И потому, если и законно то, что люди, не знающие высшего средства единения, пользуются низшим, незаконно то, что они на свое низшее средство смотрят как на всеобщее, единственное и хотят принуждать к употреблению тех, кому оно не мож[ет] быть нужно.

Главный шаг, кот[орый] предстоит теперь человечеству, состоит в том, чтобы люди не только признали и допустили средство христианского единения, но призна[ли] то, что оно есть высшее, то, к кот[орому] стремится и к кот[орому] неизбеж[но] придет всё человечество. —

6) Когда бываешь полон энергии, то живешь и должен жить для этого мира; когда же болеешь, то умираешь, т. е. начинаешь жить для того, послесмертного мира. Так что в том и в другом фазисе есть работа. Когда болеешь, умираешь, то сосредоточивайся в себе, думай о смерти и жизни за смертью: а не тоскуй об этой. Оба процесса нормальны, и в обоих есть свойственная состоянию работа.

Чувствую себя несколько духовно свежее.

Не писал 12 дней. Кончил на черно Кр[угъ] Чт[енiя] и написал отделы. Живу не дурно, только 3-го дня заблудился в Засѣк[ѣ] и очень устал, и нынч[е] болит сердце. Дурно спал. И написал письма — все очистил. Жду Ч[ерткова] после завтра. Записываю из книжеч[ки]. Второй день думаю о драме. Едва ли достанет интереса, чтобы написать. Запи[с]ы[ваю]:

1) Если смысл жизни в совершенствовании, то ясно, что он не мож[етъ] быть в усовершенствовании души (она божественна и потому совершенна), а только в уничтожении того, что мешает проявлению — грехов.

2) Видишь во сне, ч[то] совершаешь какую либо гадость, знаешь, ч[то] это гадость, и не можешь остановиться. Тоже и в этой жизни: знаешь, ч[то] гадость, и не можешь освободиться, и все больше и больше просыпаешься.

3) Только суеверия: 1) церковное, 2) государственное, 3) науки и искусства дают возможность праздно с спокойной совестью жить.

4) Все почти техническия усовершенствован[iя] удовлетворяют либо эгоистич[ескимъ] стремлениям к личному наслаждению, либо семейной, сословной, народной, государственной гордости (войны).

5) Сновидения совершенное подобие жизни. Разница только в том, что в сновидениях нет участия воли, усилия души, и в том, что сновидения не так последовательны (как говорить Паскаль), главное, не все сразу видят одно и тоже. Подобны же тем, что как все то, что я познаю во сне, дано мне моей способностью восприятия впечатлений, так и все наяву дано мне тою же способностью.

6) Просительная молитва, если бы и б[ылъ] Бог личны[й], бессмысленна п[отому], ч[то] все, ч[то] нам нужно, дано нам.

7) Жизнь есть освобождение духа. Жизнь — зло, когда сознательно живешь противно тому, что совершается в жизни, и жизнь — благо, когда сознательно стремишься к её цели, течению, закону.

8) В газете: «мне говорят: будь целомудрен, а я говорю: если это не вредит моему здоровь[ю]». Какой ужас: во 1 -х, нарушение целомудрия гораздо больше угрожает здоровью, чем соблюдете его, а во 2 -х, главное, здоровье и нравственный закон — два несоизмѣримы[я] условия жизни. Нарушать нравственный закон для здоровья — все равно, как разламывать дом, в к[отор]омъ живешь, чтобы топить им.

9) Для успешности усилия надо поступить так, как будто ты уже имеешь те чувства, к[отор]ыя желал бы иметь.

10) До тех пор не заимствуй от других ответы на вопросы, пока вопросы не возникли в тебе самом.

11) Смерть не есть освобождение, а прекращен[iе] процесса освобождения.

12) Умирая, надо делать наибольшее усилие для освобождения души проявлением любви: это — самое удобное время для освобожден[iя] души посредством любви.

13) Неследование христ[iанскому] закону непротивления есть источник всех бедствий людей христ[iанскаго] мира. Происходит это от того, что христианство без закона непротивлен[iя] не есть религия, а самое грубое подобие религии (а без религии не могут и никогда не жили люди). Подобие это религии с икон[ами], причастiям[и], крещениями, духовенством — самое грубое и, кроме это[го], еще внутренн[о] разрушаемое тем евангелием, к[отор]ое оно признает.

14) Люди все стоят перед великой тяжестью, к[отор]ую им нужно поднять. У каждого в руках уже введенный под эту тяжесть рычаг. И вот, вместо того, чтобы налечь на рычаг и, насколько есть сил, содействовать подъему тяжести, люди бросают рычаг, вскакивают на тяжесть, своим весом увеличивая ее, и, стоя на ней, цепляются за нее руками, стараясь поднять ее.

15) Есть предание, ч[то] Апостол Іоанн в глубокой старости говорил только четыре слова: «дети, любите друг друга». Думали, что он впал в детство, а насколько важнее, несравнимо важнее только эти четыре слова всего, что теперь говорят, пишут и печатают люди.

16) Гадание и просительная молитва одно и тоже.

17) Нет ничего хуже оглядывания на свое приближение к совершенству. Попробуй итти и думать о том, сколько осталось. Сейчас покажется трудно. Тоже и с движением к совершенству.

18) Говорят: как же быть с убийцами, грабителями? Вся трудность ответа от того, что предполагаются какие-то особенные люди, обязанные и имѣющi[е] право противодействовать преступлениям. Как быть с морозом, с бурями? Никак: делать свое дело, а не думать, что имеешь средства остановить морозы, бури. Делай свое дело. Исправляй своего преступник[а] — себя.

19) Какое странное и верное слово: что муж и жена (если они живут духовно) не двое, а одно существо.

20) Все, представляющееся бесконечным, все иллюзорно. Действительно существует только то, к чему не может быть применимо понятие больша[го] и меньшего.

21) Неследование закону непротивления пагубно тем, что уничтожает ту одну религию, к[отор]ую исповедуют люди христiанска[го] мира.

[1)] Божеская любовь, т. е. любовь к Богу, узнается только по любви к врагам. Их-то нужнее всего любить для того, чтобы были те благие последствия, которые дает любовь.

[2)] Если рассуждать в форме пространства и времени о жизни, то можно представить себе то, что наши сознания произошли от сознаний частиц, составляющих тело сознающего, и что также из наших сознаний отдельных существ составится сознание одного высшего отдельного существа, которое будет относиться к нам, как мы к частицам своего тела. Существа эти кажутся нам огромными, но ведь пределов нет ни величине, ни числу (звезды).

Из всей этой чепухи верно и важно одно: то, что тот мир, который мы знаем, который мы воображаем — да, воображаем нашими духовными способностями — не только не есть весь мир, как он есть, а есть один из бесконечно малых и бесчисленных миров, какие есть и какие могут быть бесконечно разнообразно представляемы. Вывод только тот, что весь телесный мир есть только произведение нашей духовной сущности и что истинное доступное нам знание — только духовное.

[3)] Все утро думал и думаю о том, почему мир представляется нам «im werden»? Почему меня не было и не будет, a мир все тот же будет и так же изменяться? Ответ только один: не знаю.

Обычные письма. Перечитал все Три дня. И, кажется, кончу. Ездил верхом с Филиппом. Иду обедать. Надо записать кое что. Баба, у к[оторой] муж уби[лъ] её насильника.

1) Не анархизм то учение, к[оторымъ] я живу. А исполнение вечного закона, не допускающего насилия и участия в нем. Последствия же будет или анархизм, или, напротив, рабство под игом японца или немца? Этого я не знаю и не хочу знать.

2) Комета захватит землю и уничтожит мир, уничтожит все материальные последствия моей и всякой деятельности. Пускай. Это показывает только то, ч[то] всякая материальная деятельность, имеющая предполагаемые материальные последствия, бессмысленна. Осмысленна одна деятельность духовная для исполнения вложенного стремления — закона. Какие будут последствия этой деятельности — не знаю, да и не могу предполагать, п[отому] ч[то] они — последствия — все временные, а духовная деятельность безвременна, но знаю, что только одна эта деятельность осмысленна. (Надо еще подумать).

Иду обедать. После обеда пошел к Саше, она больна. Кабы Саша не читала, написал бы ей приятное. Взял у неё Горького. Читал. Оч[ень] плохо. Но, главное, нехорошо, что мне эта ложная оценка неприятна. Надо в нем видеть одно хорошее. Весь вечер б[ылъ] оч[ень] слаб.

1) Кроме молитвы обычной О[тче] Н[ашъ], Кр[уга] Чт[енiя], На К[аждый] День, нужно еще молитву, соответствующую твоему духовному движению. У меня последния четыре постепенные молитвы были:

1) Ты, тот, к[оторый] во мне, помоги мне,

2) Помоги мне быть с Тобою,

3) Помоги мне сознавать себя только Твоим работником,

4) Помоги мне при всяком общении с человеком видеть себя в нем.