17 января

— С 14-го вел я себя неудовлетворительно. — К Столыпиным на бал не поехал; денег взаймы дал и поэтому сижу без гроша; а все от того, что ослабел характером. — Правило. Менее как по 25 к. сер. в ералаш не играть. — Денег у меня вовсе нет; за многия же векс[еля] срок уже прошел платить; тоже начинаю я замечать, что ни в каком отношении пребывание мое в Москве не приносит мне пользы, а проживаю я далеко свыше моих доходов. Правило. Называть вещи по имени. С людьми, которые о денежных делах говорят поверхностно, скрывать положения своих дел и, напротив, стараться останавливать их и наводить на этот предмет. — Чтобы поправить свои дела, из трех представившихся мне средств я почти все упустил, имянно: 1) Попасть в круг игроков и, при деньгах, играть. 2) Попасть в высокой свет и, при известных условиях, жениться. 3) Найти место выгодное для службы. Теперь представляется еще 4-е средство, имянно — занять денег у Киреевского. — Ни одно из всех 4 -х вещей не противоречит одно другому, и нужно действовать. — Написать в деревню, чтобы выслали скорее 150 р. сер., ехать к Озерову и предложить лошадь, велеть напечатать в газетах еще. Съездить к Графине и выжидать, узнать о приглашениях на бал Закревских, заказать новый фрак. — Перед балом много думать и писать. — Ъхать к К[нязю] С[ергѣю] Д[митрiевичу] и поговорить о месте, к К[нязю] А[ндрею] И[вановичу] и просить о месте. — Заложить часы.

Узнать у Евреинова, где живет Кирѣевск[iй], и ехать к нему. В 1 1 / 2 к Евр[еинову], а оттуда, какого рода ни был бы ответ, ехать к Н[иколаю] В[асильевичу]. —

С утра ходил, был Буем[скiй], к[оторый] перестает мне нравиться. Кунаки надоедают. Балту изгоняю. Писал немного. Странно, что, задумав вещь, я долго не могу писать. Или это так случается? Играл в преферанс и картежная страсть сильно шевелится.

События. Смерть Кноринга и мой перевод. Занятия. Пересмотрел Отрочество. — 4 мысли к правилам и одна к рассказам. Главные отступления: лень, нерешительность, безпорядоч[ность] и тоска. Расходов 12—10. — Вообще не доволен итогами всей недели. —

Пересмотрел.

Пересматривать Отрочество. Утром не успел я помолиться Богу, как пришли Офицеры. С ними пошел в часовню. Оттуда прийдя домой, вспомнил, что я забыл правило Суботы и перечел Дневник, подвел итоги и выписал кое-что. — Позвали обедать, потом пил кофе, ходил в батарею прощаться, пил чай у Оголина. Приехал Балта и помешал мне писать 2 главы, кот[орыя] я решился переделать.

Избегай ненужной откровенности.

Избегай короткости и одолжения людей, в которых ты не уверен. —

В минуту нерешительности действуй быстро и старайся сделать первый шаг, хотя бы и лишний. —

Оголин 3-го дня восставал против родственности и приводил в пример своего брата. За что, говорил он, он хочет заложить мое имение? «Я хорошо привык жить». Что-ж, и я хочу привыкнуть.

Епишка втроем убил кабана и смешно слушать, как они теперь, пьяные, лают по собачьи и все говорят про охоту.

1) Изругал Алешку вчера за счеты. 2) Не помолился Богу при Оголине 3) Нерешительно подошел к солдатам. 4) Ленился. 5) Из тщеславия подари[лъ] сам[оваръ].

Молоко 3, цирульнику 10, за шарф 1—30, Арслану за шашку 2—90, за чихирь солдатам 3—85, за носки 60, Евдошке 20, по книжке забрано в 2 недели на 11—14, сапожнику 1, за чихирь 3 1 / 2. Итого 21—8. В остатке 0. Долгу 103—57 и еще по книге 11—14, Оголину 2—80, итого долгу 116—61.

Прои [сшествия] и Зан [ятия]. 3 Мысли к пр [авилам]. 2 Мысли к ром [ану]. 5 Отступл [ений]. Счеты. —

С утра на охоту. Здоровешенек. Измучался, напился, спал. Ничего еще не писал. Теперь 8.

Раньше, привез воды, поколол, истопил и, не садясь за работу, пошел к Златовратскому; там видел Никифор[ова], поручил ему работу и зашел к Мамоновым. Устал, нездоровится. Вечером Адамович, Покровский, Никифоров и Александров, читавший свою историю Египта. Хорошо. Проводил Никифоро[ва], устал. Нездоровится. И дома все больны. Опять не пишется.

П. 90. Беспокойно спал, встал рано, пошел в школу — поучил, опять заснул. Делал пасьянс, ничего не думая. Теперь 2 ч[аса]. Хочу писать письма Поше, Попову, Рахманову. — Думал: Говоря с Янжулом, хорошо договорились: электрич[еский] свет не только ненужен, но вреден, п[отому] ч[то] освещает Hay Market, Невский и неприятельские лагери. Он тогда только будет нужен, когда ему будет готово доброе употребление. Нет, не так, как-то хорошо тогда сказалось. Ничего не делал. Только письма Рахм[анову], Попову и Бирюкову.

Оч[ень] дурно спал. Слабость, и все утро ничего не делал. Думал, и, кажется, на пользу. Оч[ень] себе гадок. Весь в славе людской. Занят последствиями. Прочел отчет об Альманахе и увидал все свое ничтожество: как меня всего занимает суждение людей. Слава Богу, благодарение Ему — опомнился. Кстати и Кр[уг] Чт[ения] нынешний как раз об этом. — Как не то ч[то] трудно жить всегда перед Богом, а как забывчиво, как легко отклониться от этого. Хорошо, что сейчас же тоскливое состояние, подлое состояние заботы о мнении людей — каких? всяких — больно напоминает об этом. Да, да, помнить, помнить всегда, ч[то] жизнь только тогда, когда живешь по Его воле, для Него, в Нем. И какая тогда свобода, радость, какое высокое сознание или, скорее, сознание высоты своего человеческого значения, достоинства. То, ч[то] будут читать это[т] дневник, портит мое отношение к Нему. —

Почувствовал нынче, в то время, как стало больно от сознания своей слабости, подлости заботы о славе людской, живо почувствовал важность предшествующей работы в хорошие минуты. Было, к чему вернуться. Да, в этом истинная молитва. Проложить след, пробить дорожку лучших мыслей, лучшего, высшего, доступного мне в лучшие минуты понимания жизни, и потом в слабые минуты укрыться под это понимание. Нынче особенно ясно б[ыло] так. Особенно низко пал, и особенно радостно было спастись в прежнее, уже знакомое, свободное, радостное состояние общения с одним Им, сознанием себя Его органом. Ох, помоги, помоги оставаться в этом!

Затеянная мною вторая вещь мож[ет] быть страшной силы, Это не значит, что я ожидаю ее действия на людей, видимого действия, а страшной силы обнаружения Его закона. Оч[ень] хочется писать, но не приступаю нынче, п[отому] ч[то] чувствую себя слабым.

Вчера был оч[ень] близкий и сильный челов[ек] Шеерман. Оч[ень] хорошо беседовали. Я выразил то, ч[то] смерть есть то освобождение, к к[оторому] идешь, и потому благо. Так что же самоубийство? Я ночью задал себе этот вопрос. Кажется, можно ответить так: Смерть благо для того, кто положил жизнь в освобождении себя в жизни. Нет, не ясно. Подумаю еще.

Пропустил. Был целый день в мрачном духе, приехал Булгаков с письмом и поручениями Ч[ерткова]. Ничего не мог делать. Ездил со всеми детьми по Засеке, М[арья] А[лександровна], Буланже.