4 ноября

Ходил на охоту с Н[иколинькой] и Х[илковскимъ], убил зайца, обедал, ездил с соб[аками], видел лису. Сидел у Н[иколиньки]. Сул[имовскiй] рассердил меня. Слушал Яп[ишку], ложусь спать.

Вчера провел весь день, ничего не делая. Болтал с посетителями и перечитывал какой то старый Современник. — [[12]]. —

Не дорожить мнением, которого ты не уважаешь. Я хотел сказать: не дорожить мнением людей, которых не уважаешь; но это было бы неправильно; потому что даже те люди, которых ты презираешь, могут в некоторых случаях быть основательными судьями. Ошибка, которой я хочу избегнуть, состоит только в том, чтобы не стараться (как часто это случается с людьми тщеславными) выказывать себя таким, каким бы не уважал другаго.

Вчера после пульки Стасулевичь, который, как кажется, человек с очень хорошими способностями, рассказывал мне историю своего несчастия. —

В Метехском замке содержались 3 линейного солдата за убийства и ограбления почты, грузинские князья Амелехваров и Эристов с несколькими Имеретинами, причастными к их делу. — Солдаты, имевшие сообщение с Амелехваровым, объявили ему, что у них спрятаны в городе 25.000 сер[ебромъ], которые они берутся достать, ежели бы их выпустили. Амелехваров обратился к караульному Офицеру Загобелю, обещая с солдатами послать своих Имеретин (известных верностью своему слову), чтобы привести солдат обратно живых или мертвых. — Загобель согласился; 6 преступников были выпущены ночью, ограбили и убили прохожих и принесли 500 р., которые поделили между Амелехваровым и Загобелем, говоря, что не могли взять всех спрятанных денег. Загобель отпускал их и другой раз, в тот самый день, как в караул заступил Стасулевичь. —

«Я только что женился, говорит он, и два месяца уже не был в карауле. Когда я пришел к Загобелю и попросил его сдать мне караул (так [какъ] я всегда был очень аккуратен по службе), то меня удивили расстройство и бледность, которые я заметил в нем и которые он объяснил мне лихорадкой; тогда как я узнал впоследствии, что причина эта была другая. В 5 часов утра, когда я приехал, выпущенные арестанты еще не возвращались и были впущены только в то самое время, задними воротами, когда я сбирался идти осматривать их. —

Обходя арестантов, я нашел 2 пьяными и велел осмотреть их; оказались подпилки, штофы и т. д. Я принял караул. — Князь Амелехваров обратился к унтер-офицеру Семенову, прося его выпустить опять на ночь арестантов и идти с ними; но так [какъ] я не спал всю ночь и даже в то самое время, когда он уже готов был выводить их задними воротами (от которых ключь был у него), я потребовал его, — намерение их не могло быть исполнено в 1-ую ночь. На другую ночь, во время моего сна, арестанты были выпущены одетые в грузинское платье (на одном из них была фуражка солдата и ротный мешок с клеймом) и отправились к Карганову с тем, чтобы с помощью подкупленного его деньщика ограбить жалованье, которое он для раздачи получил накануне. Грабеж их не удался; они были откры[ты], и в торопях побега мешок и шапка были оставлены на месте преступления. —

Я ничего не знал, но только, сдавая караул, заметил, что замеченные мной третьего дня арестанты были снова пьяны. —

На другой день меня арестовали. По найденному мешку навели справку в роте, и оказалось, что мешок принадлежал караульному взводу. Допрошенный Унтеръ-Офиц[еръ] Семенов показал, что арестанты были выпущены с моего разрешения. Я два месяца содержался под секретным арестом в квартире Коменданта Рота. —

Меня отдали под суд; но я просил назначить особую коммиссию, которая нашла меня виновным в неисполнении караульных обязанностей, но в выпущении арестантов не могла ни оправдать, ни обвинить меня, так как арестанты запирались, солдаты показывали, что приказание выпуска они получали моим именем через унтер-офицера, а не от меня, а Семенов продолжал обвинять меня. Я был приговорен к разжалованию в солдаты, без лишения дворянства, впредь до выслуги и изъявил свое согласие на этот приговор. Наместник нашел, что виновнее всех Комендант и Ген[ералъ] Вольф, исправлявший за его отсутствием его должность, за беспорядки, открывшиеся по случаю этого дела (как-то упущение обязанностей рунда и дежурного по караулам, за кот[орыхъ] мы обыкновенно расписывались сами) и, утвердив приговор коммисии, послал на решение Государя. —

В это время Священник, которому, как последнее средство, поручено было увещевать к истине преступников, открыл, что Загобель еще прежде выпускал их. Загобель тотчас же признался и был арестован; назначено новое следствие. Я просил отделить мое дело от дела Загобеля и конфирмовать меня. — Наместник согласился и отправил меня».

Виновен ли он или нет? Бог знает, но когда он рассказывал мне (он-то прекрасно говорит) свое горе и его жены, я едва сдержался от слез. Приехал в полк после набега 11 Августа, за который Вольф отказал ему в кресте, он узнал, что в приказе по корпусу он обвинен в выпуске арестантов и конфирмован к лишению дворянства. Между тем как дело Загобиля потушено и он только переведен в линейный батальон. —

Приказ, по которому Наместник находил виновным Ген[ерала] Вольфа, исправлявшего его должность, должен бы был и обвинить самого Наместника по делу Загобеля, так как первый выпуск арестантов был сделан еще при самом князе. Вот причина потушения дела Загобеля. —

«Я просил, говорит Стасулевичь, докладной запиской, чтобы дело переследовали, так как я изъявил согласие и отказался от права подавать прошение на высочайшее имя не на это решение. — Мне сказали, что я не имею права подавать докладной Записки, а что мой ротный командир должен написать рапорт с моих слов. Ротный же командир мой, Горянинов, так боится всякого столкновения с начальством и такой ограниченный человек, что он уж 6 мѣс[яцевъ] ничего не пишет».

Бывают физиономии, особенно те, которые наделены блестящими глазами и широкими потными чертами лица, которые, когда одушевлены, беспрестанно меняют выражение до такой степени, что трудно узнать их. —

Абхазия лежит по ту сторону гор, почти на против Эльборуса.

Имеет до 30 000 ж[ителей]. Главные укрепленные места Сухум-Кале, Бомборы. Резиденция же Абхазского владетеля Суук-Су. Абхазцы християне. —

Ноября. Занятия. История Стасулевича. Перемена физиономий. Абхазия.

Дочел П[олярную] 3 [вѣзду]. Очень хорошо, записал Днев[никъ]. Приехал Тишкевич и мешал мне, вышел с ним. Костинька нагнал на меня тоску по случаю В[алерiи]. О ней я думаю поменьше; но испытываю тоску невыразимую везде. Обедал у М[аши], чай пил у Волкон[скихъ], вечером в клубе, но Лонгинова не дождался. —

Покупки. Дети. В клубе.

Та же строгая диета, но ездил на охоту и простудился. От этого или от обмываний — язык хуже, шум в ухе. — Зубная боль. Ничего почти не писал.

В Пирогово не поехали. Девочки нашли в Козловке письмо от С[они], в к[отором] она отчаивается. Вчера же вечером получил письмо, из к[оторого] видно, что всё прошло. Я оба дня не брался за писанье. Не хочется писать и думать. Хочется работать руками, ездить. Нынче приехал Сережа. Мне с ним хорошо. Опять он чувствует, что я иду ему навстречу, и он приближается. Письмо от Гурев[ич], справедливо возмущенное всем бешенством подлости и дурачества, и от Соловьева очень ласковое. — Теперь 10-й час.

Ничего уже не придется делать. Таня жалуется, что жизнь прошла — ее 30 л[ет] — без пользы и что напортила себе. — Это хорошо, что она так думает. Машу посылают за границу. — Завтра.

За это время важное: суд Афанасья, арест Новикова, смерть матери Михайлова и приезд П[етра] Веригина. Записать много есть чего. Запишу сейчас то что думал:

1) Читаю Postscriptum de ma vie, V. Hugo. Об infini он расписывает расстояния звезд, быстроту, продолжительность времен[и], и что то в этом видит величественн[ое]. Меня никогда это не озадачивало, не пугало, я всегда видел в этом недоразумение и никогда не признавал реальности этих страстей величин пространства и времени. Теперь же я знаю, чтò это значит.

Человек есть духовное, растущее (расширяющееся), отделенное от других существ, существо. Пределы своего роста (расширения) человек не может постигать иначе, как движением. Пределы своего отделения от других существ он не может постигать иначе, как телами (материей). Не будь человеческое существо растущим, расширяющимся, не было бы движения; не будь оно частью, не было бы материи. Отношение своего движения к движению вне себя представляется человеку временем; отношение своего тела к другим телам представляется человеку пространством. Так что ни пространства ни времени нет, а есть только представление об отношениях существ между собою. А так как отношений может быть бесчисленное количество, то и пространство и время кажутся нам бесконечными; в действительности же их нет и то, что мы представляем себе пространство и время бесконечными, показывает только то, что мы не можем знать всех отношений существ между собою. То, что мы мыслим мир в бесконечном пространстве и бесконечном времени, показывает только то, что мы не можем знать отношений всех существ между [собою], а знаем только свое отношение к предельным нам существам.

2) Ясно понял возможность самой нелепой веры. Это дело характера. (Записано, а не помню, в чем дело).

3) Сознание стоит, события жизни движутся через него, а нам кажется, что движется сознание, как облака, бегущия мимо луны.

4) Эгоизм — сумашествие. Сумашествие — эгоизм.

5) Люди хотят свободы и для достижения её входят в рабство учреждений, из к[отораго] никогда не выходят и не выйдут.

6): 1) Сознать христiанск[ую] истину — это первая ступень; 2) это попытка сейчас осуществить ее в жизни; 3) негодование, озлобление на врагов истины; 4) отчаяние; 5) попытки примирения; 6) Все в себе, перед Богом, не заботясь о последствиях.

Тоже записано иначе:

1) Восторг познания истины.

2) Желание и надежда сейчас осуществить ее.

3) Разочарование в возможности осуществить ее в мире, надежда осуществить ее в своей жизни.

4) Разочарование и в этом, и отчаяние.

5) Все для души, не заботясь о последствиях.

(Это программа драмы.)

7) Главное различие революционера и христианина то, что первый все в виду последствий, второй — все для Бога, предоставляя ему установить последствия.

8) Читая Мережк[овскаго] об Эврипиде я понял его христианство. Кому хочется христианство с патриотизмом (Побѣд[оносцевъ], Славянофилы), кому с войной, кому с богатством, кому с женской похотью, и каждый по своим требованиям подстраивает себе свое христианство.

9) Говоришь себе, что живешь больше для людей, чем для Бога, п[отому], ч[то] люди сейчас же оценивают твои поступки, отвечают тебе, а Бог молчит. Но Бог молчит также, как мы молчим, когда к нам обращается человек, неискренность к[отораго] мы чувствуем. Он молчит, п[отому] ч[то] мы неискрени, не всей душой живем для Него. Когда же мы живем только для Него, Он тотчас же отвечает нам в нас тихой радостью, спокойствием, неуязвимостью.

10) Сознание есть воспоминание без содержания. Воспоминание есть сознание в пространстве и времени.

11) Хочется жить во всю, т. е. использовать всю свою форму жизни.

12) Ничшеанство есть только неизбежный вывод, к[оторый] не смели сделать материалисты из своего учения.

13) Матерьялисты, утверждая, что альтруизм образуется вследствие развития общества, а что религиозные учения суть последствия известной степени развития, принимают следствие за причину: альтруистическое учение вытекает только из религиозного.

14)

Пропустил вчерашний день. Вчера ничего не работал, читал и отмечал в ней места в книге Ламы. Оч[ень] сильно. Попытался писать предисловие — не пошло. На душе весь день было умиленно грустно хорошо, — как ни странно это сказать — радостно. —

Вечером 2 Нояб[ря] оч[ень] важное. Я сказал про то, ч[то] Ч[ертков], если я приеду в Кр[екшино], обещает устроить так переезд через Москву, что меня не увидят. С[офья] А[ндреевна] вдруг вышла из себя. Оч[ень] б[ыло] тяжело. Я, слава Богу, удержался в добре. Прощался целуясь, и оч[ень] хотелось сделать ей что-нибудь особенно приятное. Понимаю эту лучшую радость жизни: за зло заплатить добром, но только понимаю, но сделать не мог ни в тот вечер, ни на другой день. Мог только на словах держаться, но в душе была rancune. И то слава Богу. Можно и дойти. —

Целый день вчера б[ыл] слаб, ходил гулять в елочки. Писем б[ыло] мало. Вечером играл в карты.

Какую великую помощь дает мне моя новая молитва. Помоги мне, Господи, быть с Тобою. Помогает в общем состоянии, но все-таки редко успеваю вспомнить при общении с людьми. Никогда не думал, чтобы это б[ыло] так трудно — трудно вспоминать при общении. Записать:

1) Дело у меня теперь главное одно: хорошо умереть. Оно и у всех всегда главное дело, п[отому] ч[то] для того, чтобы хорошо умереть, надо хорошо жить. Только в 25 лет не помни[шь] и не понимаешь этого так, как в 81.

2) Тщеславие, забота о славе людской, с к[оторой] я так боролся и борюсь, так же сильно, как в молодых существах половое чувство.

И странное дело, я понял, что оба эти чувства одинаково необходимы для жизни совокупности людей. — Половое чувство необходимо для продолжения человечества, славолюбие — для продолжения движения мысли человечества. Последствие первого — продолжение жизни, последствие второго — развитие, совершенствование жизни. Не будь полов[ого] чувства — не было бы жизни поколений, не будь славолюб[ия] — не б[ыло] бы общения, единения мысли между людьми. Оба чувства составляют трудно преодолимую потребность и вместе с тем, строго говоря, безнравственны и если не сдерживаемы, вызывают самые отвратительные поступки, и потому естественно людям воздерживаться от того и другого и отдаваться тому и другому только тогда, когда человек не может не отдаться этим требованиям и берет на себя обязательство, связанное с исполнением требований чувства: при половом чувстве обязательство берется по отношению последствий поступка — содержание, рощение, воспитание детей; при славолюбии же обязательство в исполнении в жизни тех начал, к[отор]ые высказывает пишущий или говорящий.

3) Часто в письмах спрашивают у меня: хорошо ли, нужно ли жениться, выходить замуж. Думаю, что такой ответ ясно выразит то, ч[то] я думаю и чувствую по этому вопросу:

Всегда лучше воздержаться, если можешь, — уничтожить в себе пол, если можешь, т. е. быть ни мущиной, ни женщин[ой], а человеком. Это первое. Если же не в силах и не можешь видеть мужчина в женщинах — сестер, а женщина в мужчинах — братьев, если полов[ое] чувство нарушает главное дело жизни — братское, равно духовное, любовное отношение ко всем людям, то женись, сойдясь неразрывно, на всю жизнь с одни[м] или одною, разумеется, стараясь найти в том или той, с кем сходишься, наибольшее согласие с своим жизнепониманием, и вступая в такое половое общение, знай, что ты этим общением берешь на себя обязательство растить и воспитывать детей, — естественное, оправдывающее последствие брака.