29 июня 1852 года

Встал в 9. Был Доктор. Он посылает на Жел[ѣзноводскъ]. Переписал последния главы. Обедал, писал, пил воды, купался и пришел домой очень слабый. Прочел Profession de foi du Vicaire Savoyard. — Она наполнена противоречиями, неясными — отвлеченными местами и необыкновенными красотами. Все, что я почерпнул из неё, это убеждение в небезсмертии души. — Ежели для понятия о бессмертии необходимо понятие воспоминания о предыдущей жизни, то мы не были бессмертны. А ум мой отказывается понять бесконечность с одной стороны. Кто-то сказал, что признак правды есть ясность. — Хотя можно спорить против, этого, все-таки ясность останется лучшим признаком, и всегда нужно поверять им свои суждения. — Совесть есть лучший и вернейший наш путеводитель, но где признаки, отличающия этот голос от других голосов?......... Голос тщеславия говорить также сильно. Пример — неотомщенная обида. Тот человек, котораго цель есть собственное счастие, дурен; тот, которого цель есть мнение других, слаб; тот, которого цель есть счастие др[угихъ], добродетелен; тот, которого цель — Бог — велик. Но разве тот, к[отораго] цель Бог, находить в том счастие? Как глупо! А казалось, какие были прекрасные мысли. Я верю в добро и люблю его, но что указываете мне его, не знаю. — Не отсутствие ли личной пользы есть признак добра. Но я люблю добро; потому что оно приятно, следовательно, оно полезно. — То, что мне полезно, полезно для чего нибудь и хорошо только потому что хорошо, сообразно со мной. — Вот и признак, отличающий голос совести от других голосов. — А разве это тонкое различие — что хорошо и полезно (а куда я дену приятное), имеет признак правды — ясность? Нет. Лучше делать добро, не зная, почем я его знаю, и не думать о нем. Невольно скажешь, что величайшая мудрость есть знание того, что её нет. —

Дурно для меня то, что дурно для др [угих]. Хорошо для меня то, что хорошо для др [угих]. Вот что всегда говорить совесть. Желание или действие? Совесть упрекает меня в поступках, сделанных с добрым намерением, но имевших дурные следствия. Цель жизни есть добро. Это чувство присуще душе нашей. Средство к доброй жизни есть знание добра и зла. Но достаточно ли для этого целой жизни? И ежели всю жизнь посвятить на это, разве мы не будем ошибаться и невольно делать зло? — Мы будем добры тогда, когда все силы наши постоянно будут устремлены к этой цели. Можно делать добро, не имея полного знания того, что есть добро и зло. Но какая ближайшая цель: изучение или действия? Отсутствие зла есть ли добро? Наклонности и судьба указывают на путь, который мы должны избрать, но мы должны всегда трудиться с целью доброю. Неужели всякое развлечение, удовольствие, неприносящее пользы другим, есть зло? Совесть меня не упрекает в них; напротив, она одобряет. Это не голос совести. Совесть рано или поздно упрекает во всякой минуте, употребленной без пользы (хотя бы и без вреда). Разнообразие труда есть удоволъствие. — Ложусь, без 1 / 4 11. —