29 июня

Встал в 9. Был Доктор. Он посылает на Жел[ѣзноводскъ]. Переписал последния главы. Обедал, писал, пил воды, купался и пришел домой очень слабый. Прочел Profession de foi du Vicaire Savoyard. — Она наполнена противоречиями, неясными — отвлеченными местами и необыкновенными красотами. Все, что я почерпнул из неё, это убеждение в небезсмертии души. — Ежели для понятия о бессмертии необходимо понятие воспоминания о предыдущей жизни, то мы не были бессмертны. А ум мой отказывается понять бесконечность с одной стороны. Кто-то сказал, что признак правды есть ясность. — Хотя можно спорить против, этого, все-таки ясность останется лучшим признаком, и всегда нужно поверять им свои суждения. — Совесть есть лучший и вернейший наш путеводитель, но где признаки, отличающия этот голос от других голосов?......... Голос тщеславия говорить также сильно. Пример — неотомщенная обида. Тот человек, котораго цель есть собственное счастие, дурен; тот, которого цель есть мнение других, слаб; тот, которого цель есть счастие др[угихъ], добродетелен; тот, которого цель — Бог — велик. Но разве тот, к[отораго] цель Бог, находить в том счастие? Как глупо! А казалось, какие были прекрасные мысли. Я верю в добро и люблю его, но что указываете мне его, не знаю. — Не отсутствие ли личной пользы есть признак добра. Но я люблю добро; потому что оно приятно, следовательно, оно полезно. — То, что мне полезно, полезно для чего нибудь и хорошо только потому что хорошо, сообразно со мной. — Вот и признак, отличающий голос совести от других голосов. — А разве это тонкое различие — что хорошо и полезно (а куда я дену приятное), имеет признак правды — ясность? Нет. Лучше делать добро, не зная, почем я его знаю, и не думать о нем. Невольно скажешь, что величайшая мудрость есть знание того, что её нет. —

Дурно для меня то, что дурно для др [угих]. Хорошо для меня то, что хорошо для др [угих]. Вот что всегда говорить совесть. Желание или действие? Совесть упрекает меня в поступках, сделанных с добрым намерением, но имевших дурные следствия. Цель жизни есть добро. Это чувство присуще душе нашей. Средство к доброй жизни есть знание добра и зла. Но достаточно ли для этого целой жизни? И ежели всю жизнь посвятить на это, разве мы не будем ошибаться и невольно делать зло? — Мы будем добры тогда, когда все силы наши постоянно будут устремлены к этой цели. Можно делать добро, не имея полного знания того, что есть добро и зло. Но какая ближайшая цель: изучение или действия? Отсутствие зла есть ли добро? Наклонности и судьба указывают на путь, который мы должны избрать, но мы должны всегда трудиться с целью доброю. Неужели всякое развлечение, удовольствие, неприносящее пользы другим, есть зло? Совесть меня не упрекает в них; напротив, она одобряет. Это не голос совести. Совесть рано или поздно упрекает во всякой минуте, употребленной без пользы (хотя бы и без вреда). Разнообразие труда есть удоволъствие. — Ложусь, без 1 / 4 11. —

Утро вел себя хорошо, но после обеда ничего не делал. Так хорошо обдуманный план З[аписокъ] К[авказского] О[фицера] показался мне нехорошим, и я провел все послеобеда с мальчишками и Яп[ишкой]. Бросил Гриш[ку] и Ваську в воду. Нехорошо. Хорошо-ли или дурно, всегда надо писать. Ежели пишешь, то привыкаешь к труду и образовываешь слог, хотя и без прямой пользы. Ежели же не пишешь, увлекаешься и делаешь глупости. Натощак пишется лучше. После ужина ходил по всем девкам и везде неудачно. Завтра писать от утра до вечера и употребить все средства, чтобы иметь девку.

25 Іюня. 26. 27. 28. 29. День ото дня откладывал операцию, ожидая перехода в Букарест; a здесь откладывал, ожидая квартиры и Доктора. В Журже были дела, в кот[орыхъ] бы я мог быть, ежели бы был здоров. Денег нет ни гроша и я должен. Валер[ьянъ] пишет в письме, кот[орое] я получил вчера, что ни лошадей, ни денег нет. — Намерен лечиться серьезно. Мне хочется пожить беззаботно и весело, не знаю, что выйдет из этого желания.

Проспал тяжелым сном до 12. Зубы болели всю ночь и целый день. Читал Ньюк[омовъ], лежа и молча.

— Зарнен.] 11 Іюля. Встал в 7, выкупался. Дописал до обеда Люцерн. Хорошо. Надо быть смелым, а то ничего не скажешь, кроме грациозного, а мне много нужно сказать нового и дельного. За обедом сидел с артистом, вступил с ним в разговор, ругал Женевцов, он оказался Женевец. Чтож, я искренно говорил. Он, кажется, хороший малый, но разговор был тихо злобный. Пошел ходить дня на два. — На пароходе два Англичанина. Один учитель, другой его брат, артист, кажется, с ними доехал через Станштат в Алпнахт. Там 11 Англичан и [англича]нокъ, которым я служил переводчиком. Rapacity. Злобный Шотландец. В Зарнен скучная гостинница, но мы болтали и музицировали с Англичанами. Спал дурно. — Здесь опять начинаются плешивые женщины с зобиками, кретины, белесые и самодовольные. Косы носят здесь кренделем, с переплетом и булавкой громадной. — Народ белокур и некрасив. —

Старичок, кроткий, зажиточный (плачет сейчас), просит строиться. Вперед готов заплатить штраф мировому. — Странники. Побирушка из Городны пришла на балкон и легла в ноги в середине двери. —

Разговор с Юр[ьевым], ему не нравится, что землю хотят мужика[м], а во всем либерален.

Петров день. Встал рано. И косил один. Всё то же. —

Встал больной, и целый день лежал. Читал всякую дребедень. Духом — средствен. Умереть готов. Ночью увидал во сне какую-то лягушку в человека ростом и испугался. И испугался как будто смерти. Но нет, это ужас сам по себе. Получил письмо от Анненковой. Лег рано.

Встал рано. Замечательное письмо от Колечки. Он слишком спешит решать. И решает по себе. — Община Алехина прекрасное дело; для тех, кот[орые] могут его делать. (Я думаю, что я на старости лет стал бы его делать.) Но нисколько не обязательное дело для всех. Тоже и жизнь Кол[ечки] и Хилк[ова] и всякая. Есть мирская злая жизнь и есть божеская святая жизнь. Утверждать, как это делают многие, почти все, что мирская злая жизнь и есть та, к[оторая] должна быть — неправильно и вредно. Но и думать, что святая божеская жизнь осуществима на земле и устраивать жизнь, к[оторая] казалось бы такою другим и даже себе — тоже неправильно и вредно. Хорошо то, чтобы отрекаться от дьявола и всех дел его, этой злой мирской жизни, и, не спуская глаз с идеала святой жизни, уходить от мирской и приближаться к святой, сколько можешь, не заботясь о том, похоже или непохоже это на святую жизнь. Вот это одно хорошо и нужно. И, делая это, будет и Алехинская, и Колечкина, и Хилковск[ая], и Чертковск[ая] жизнь, и все хороши, и все делают дело божие.

Сейчас читал Worlds Advance Thought. Много прекрасного. Хорошо о Христе, о том, что молиться надо Христу в себе. — Теперь 12-й час. В смысле любви жил не дурно — не злился. Катер[ина] умирала 2-й день и нынче умерла.

Да, хочется умереть. Нынче ночью вел себя хорошо. Для того, чтобы на другой день вести себя дурно.

Я. П. Утро. За эти два дня ничего интересного. Был Цингер Ив[ан]. Поползновения изменить жизнь, не глубокие. Девочки Толстые. Я вчера усердно косил. Пробовал писать. Не идет. Хотя казалось, что всё уяснилось тем, что надо начать с уяснения того обмана и вытекающих из него бедствий, от к[оторых] избавляет учение Христа. Продолжаю быть осторожен к себе: чувствовать свое посланничество, хотя результатов мало. Г[осподи], п[омоги] мне. — Вернулись вчера Таня и Миша. Были два офицера: один старый, закурившийся, нервный, другой юноша. Оба ничего не читали. Едва ли не одно любопытство. — Потерял странно часы. Всё чаще и чаще и живее думаю о смерти, смерти только плотской. Той, к[оторая] ужасала меня прежде, уж не вижу теперь. Отчего бы не дожить до страстного любопытства? Но нет, нельзя, не дано. Лучше в этом отношении только готовность. Читаю Шопенгауера Parerga. У него странная ошибка: характер неизменен, всякая борьба бесполезна, а между тем характер есть последствие предшествующей жизни. Отчего же он стал таким, а не иным? Он изменился. Вот эти-то изменения и составляют задачу нашей жизни. Производятся они не рассуждением, не борьбой, но опытом, не средой, но любовью, но всем этим вместе. Отрицать что-либо из этого значит отрицать жизнь, одну из сторон жизни.

Больше недели нездоров желудком. Почти ничего не делал. Лева здесь. Мне его всей душой жалко, но помочь ему невозможно. Мож[етъ] б[ыть], так и нужно. И ему хорошо в его слепоте. Только нынче немного пописал Сил[оамскую] Куп[ель]. Пошу чем больше вижу, тем больше ценю и люблю. Саша[?] грубеет. Или нет идеалов или очень низкие. Здоровье С[они] не определенно. Скорее вероятно, что нет дурного. С ней очень хорошо.

Записать надо: самое главное.

1) Записано так: Время — это сама жизнь. Эта мысль пришла почти во сне и, как всегда в полусне или во сне, показалась особенно важной и глубокой. Сущность мысли та, что мир, «Все», неподвижно и невременно, но для меня, отдельного существа, он постепенно раскрывается: снимаются покровы, скрывающие его от меня, сознание мое расширяется, освобождается, и в этом моя жизнь. Это не ясно, но мне не хочется отказаться от этого.

2) (к Силоам[ской] башне). Изменение государственного устройства может произойти только тогда, когда установится новая центральная власть, или когда люди местами сложатся в такие соединения, при к[оторыхъ] правительственная власть будет не нужна. A вне этих двух положений могут быть бунты, но не перемена устройства.

3) Toqueville говорит, что большая революция произошла именно во Франции, а не в другом месте, именно п[отому] ч[то] везде положение народа было хуже, задавленнее, чем во Франции. En détruisant en partie les institutions du moyen âge on avait rendu cent fois plus odieux ce qui en restait. Это верно. И по той же причине новая, следующая революция освобождения земли должна произойти в России, так как везде положение народа по отношению к земле хуже, чем в России.

4) Как хорошо быть больным! В болезни ясно видно, что важно и что неважно в жизни. А в этом вся мудрость. Я испытал это на днях.

5) Желать умирать нельзя, п[отому] ч[то] желать умирать значит желать будущего, а истинная жизнь вне времени.

6) Я пережил 3 отношения к брачной жизни: 1) брак ненарушим, счастлив ли, несчастлив ли, терпи, как свое тѣ[ло], и нет порывов, отчаяния, романов. 2) Согласье душ, страсть, поэтическая любовь, Вертер, страдания любви, и 3) Не нравится супруг или супруга, расходись и возьми нового или новую.

7) Хорошо бы написать об отношении неиспорченных детей к вегетарьянству, как они твердо знают, что нельзя лишать жизни.

8) Революция только та благотворна, кот[орая] разрушает старое только тем, что уже установила новое. (Гурийцы.) Не склеивать рану, не вырезать ее, а вытеснять ее живой клетчаткой.

9) Увеличение свободы есть просветление сознания.

10) Свобода есть освобождение от иллюзии, обмана личности.

11) Как французы были призваны в 1790 году к тому, чтобы обновить мир, так к тому же призваны русские в 1905.

Записать: 1) Как мы привыкаем креститься, произносить слова молитвы, так можно и должно привыкнуть любить и уважать людей. Благодарю Бога, недавно начал, а начинаю привыкать: делаю часто бессознательно. Помоги Бог! Как хорошо.

2) К Е[диной] З[аповеди]. — Думать, что меня родила волшебница, к[оторой] я не вижу, а не мать, к[оторую] вижу, значит лишиться радости матер[инской] любви. А это самое делают люди, воображая себе Бога несуществующего, Бога — Творца всего мира и разных чудес, и потому не знающие своего истинного Бога, проявляющегося в любви.

Странное дело: вчера, 28-го, ничего не записал в дневник. Вчера после обычной прогулки почувствовал слабость и только дурно позаписал кое-что в Е[диную] З[аповедь]. Интересные письма, но не отвечал. От Ч[ерткова], ч[то] он приедет. Послал ему телеграму. Ездил верхом в Ломцы и оч[ень], оч[ень] устал и промок от дождя. За поздним обедом Сверб[еева], потом вечером играл в карты, Голицина. Зося уехала. Смешно ее пристрастие ко мне. В роде ухаживания за человеком из-за его денег, когда человек знает, что у него их нет.

Нынче 29. Встал рано. Казалось, спал хорошо. Пошел гулять, хорошие мысли, нужные, но на половине прогулки ослабел, насилу дошел. И дома ничего не мог делать путного. Поправлял Е[диную] З[аповедь]. От Ч[ерткова] известие, что он не приедет. Это лучше. Слабость всё хуже и хуже. Спал днем от 2 до 4-го часа. Теперь 5-й, встал и все-таки слаб.