30 июня

Іюня. Встал в 8, купался, пил воды дома, размышлял, обедал. Буемский проигрался, и я имею случай быть ему полезным... Пил воды, был на почте, но не получил. Сдержал глупое обещанье Цвиленьеву — дал 2 р. — Переписывал мало и дурно. —

Всякое добро, исключая добра, состоящего в довольстве совести, т. е. в делании добра ближнему, условно, непостоянно и независимо от меня. Все 3 условия эти соединяет добро в добре ближнему. Удовлетворение собственных потребностей есть добро только в той мере, в к [оторой] оно может способствовать к добру ближнего. Оно есть средство. В чем состоит добро ближнего? Оно не безусловно как личное добро. Или добро то, что я нахожу таким по моим понятиям и наклонностям. Поэтому наклонности и мера разума не имеют влияния на достоинство человека. Сребролюбец добр, ежели он дает денег; мудрый добр, ежели он поучает; ленивый добр, ежели он трудится для других. — Но взгляд этот подлежит сомнению, потому что он объэктивен. — Облегчать страдания людей есть добро субъективное. Но где граница между страданием и трудом? — Страдание физическое ясно и то условно от привычек. Хочется мне сказать, что делать добро — давать возможность другимь делать тоже, отстранять все препятствия к этому — лишения, невежество и разврат. Но опять нет ясности. Вчера меня останавливал вопрос, неужели удовольствия без пользы дурны; нынче я утверждаю это. Человек, который поймет истинное добро, не будет желать другого. Притом, не терять ни одной минуты власти для познания делания добра есть совершенство. Не искать пользы ближнего и жертвовать ею для себя есть зло. Между тем и другим — большей или меньшей мерой деятельности — есть огромное пространство, в котором поставил Творец людей и дал им власть избирать. — Ложусь. 11 час[овъ]. —

Встал рано, писал мало. Опять сомнения и лень. Голова болела, спал, играл в бары. Стыдился перед Ө и Ө, пил с Б[арашкинымъ?] и Ө М. и немного пьян. Завтра рано утром об девке: сходить к Ө[едосьѣ] и к С[аламанидѣ], писать как обыкновенно назначаю: до обеда Отр[очество], после обеда К[авказскаго] О[фицера].

Сегодня мне сделали операцию с клороформом — я был малодушен. Ничего не делал от невозможности. Есть надежда выздороветь. —

28 Іюня. Употребление дня. Утром рано выехал из Бахчисарая, приехал к себе, поел, распорядился, написал немного дневника и поехал в Севастополь. На Инкермане отдал деньги Ельчанинову, заехал к Штабным, которые более и более мне становятся противны, и наконец в Севастополь. Первая встреча была бомба, кот[орую] разорвало между Николаевской и Графской (на другой день около библиотеки пули). Вторая — было известие о смертельной ране Нахимова. Броне[вскiй], Мещ[ерскiй], Кал[ошинъ], все меня любят и милы. На возвратном пути на другой день, 29 Іюня, кот[орое] утром провел частью у Офиц[еровъ] батареи, частью у Мещерского, я на Инкермане. Нашел Барона Ферзена и был рад ужасно. Действительно, я кажется начинаю приобретать репутацию в Петербурге. Сев[астополь] в Дек[абрѣ] Государь приказал перевести по Французски. Вревской, у которого был уже нынче, 30 Іюня, кажется пустой человек. Нынче в ужасно дурном расположении духа. И хозяйство не в порядке, всё крадут и ужасно. Упрекнуть себя должен в эти 2 дня: 1) За невоздержание — пил вино, квас и т. д., и за тщеславие — раз с Броневским, другой раз с Бабарыкиным.

Факты. Есть люди, по своей храбрости похожие на заводских жеребцов, которые ужасно страшны на выводке и коровы под седлом. — 2) Покойный Тертюковский был, говорят, чисто русской хорошенькой молодой офицерик. Стоя на батареи, похлопывая ногой и в ладони, кричал, бывало: 1-е, 2-е, 3-е... 3) В Волынском редуте, перед приступом, одна бомба падала за другой. Никто не приходил и не выходил, мертвых раскачивали за ноги и за руки и бросали за бруствер. — 4) Интересный весь рассказ Никифорова о беганье. 5) При контузии человеку кажется, что он летит кверху. — Прав[ила] и мысли. 1) Всегда, выезжая из дома, брать с собой человека. 2) Каждый [мѣсяцъ] стараться откладывать 200 р., частью из стол[овыхъ] и фураж[ныхъ] и частью из журнальных. В деревню же написать, чтобы доходами платили долги Зубкову, Дюсо, Шевалье, Шармеру и т. д., а самому собирать на всякий случай к Новому году до 1,500 рублей. — Н[а] з[автра]: 1) Написать в деревню. 2) Исправить аристократов. 3) Черную землю. —————

Приехал домой, был в самом гадком расположении духа, написал два письма — Валер[ьяну] и П[елагеѣ] И[льиничнѣ], читал, распоряжался. Должен сделать себе сильный упрек за раздражительность. Завтра примусь за Юность. Ф[акты]. Командир воловьей роты дал в бардаке 300 рублей девке и жил там два дня и говорил им стихи.

Встал в 10, дочел Ньюк[омовъ]. Написал страничку Ю[ности], играл симфон[iю] 5. Приехали Арсеньевы. В[алерiя] славная девочка, но решительно мне не нравится. — А ежели этак часто видеться, как раз женишься. Оно бы и не беда, да не нужно и не желается, а я убедился, что все, что не нужно и не желается — вредно. Получил письмо от Вал[ерьяна] и Маши. Долг Маиорам не заплочен, это расстроило меня. Зато после пришел в самое счастливое, веселое расположение духа и в нем написал письмо Маше.

— 12 Іюля. Проснулся в 9. Немцы из Берна, толки о стрельбе в Vaterland. Купался. Грубость добродушная Немцов. Пошел пешком, кретины. Милый народ, шутливо кретинически добродушной. Старушка с зонтиком. Девочки. Две девочки, из Штанца, заигрывали и у одной чудные глаза. Я дурно подумал и тотчас же был наказан — застенчивостью. Славная церковь с органом, полная хорошеньких. Пропасть общительных и полухорошеньких. Славная харчевня, дешевизна удивительная. Зашел [къ] Дешвандену, живописцу. Большой грациозный genre с малой силой и неглежировкой отделки. Пошел пешком по ореховой аллее до Бекенрида. Встреча с молодым красивым немцом, у старого дома на перекрестке, где две хорошенькия. Гуляющия, костюмы, похожи на собак. Чудная синева и красная расселина. В Бекенриде. Эрелии Женевское семейство. Поганые bourgeois. Игра на органе. Сдуру, чем писать, пошел бегать. Лег поздно.

Косил с ними, только опоздал, с утра до 7. Был дождь. Я утром не ел до обеда и очень ослабел. Приехал Берс Алекс[андр]. Держусь от неприятного чувства, и Юрий, и плешивый Юрий-негодяй. Саша Кузм[инский] положительно добр и хорош. Вечером он пришел и пошел купаться, принес мне белье. Так просто, добро. Разговор с ним о честолюбии. Честолюбие и вообще vanité занимает пустое место, незанятое — миросозерцанием. Полнеет содержание миросозерцан[ия], уничтожается vanité. Читал Эмерсона Наполеона — представитель жадного буржуа-эгоиста — прекрасно.

Не замечаю, как сплю и ем, и спокоен, силен духом. Но ночью сладострастный соблазн.

Встал в 7. Спал лучше. Нанял за себя на покос и начинаю бродить. Теперь час. Кое-что надо б[ыло] записать. Забыл.

Целый день читал всякий вздор и еще Looking backward. Очень замечательная вещь; надо бы перевести.

Писал утром письма — Ге Поше, Трет[ьякову], Жиркев[ичу], Гецу, Вас[илию] Ив[ановичу]. — Немного косил. Грустно на себя. Пришли два брата Ермолина вечером. —

Всё нездоровится, и очень слаб. Но кажется поправляюсь, и душевное состояние хорошее. Третьего дня получил письмо о ссоре в Англии. Писал им. Очень грустно и очень поучительно. Вчера получил письмо от Хилкова с письмом Miss Picard о духоборах. Написал письма Crosby и Willard’y и Хилкову. Дело духобор[ов] важное и большое и, очевидно, выйдет из него что-то совсем не такое, что мы ладим — что это дело Божие. Нынче приехала Анненкова. Меншиков телеграфирует, что напечатает Гайд[ебуров] с урезк[ами]. Эти дни писал Сергия — не хорошо.

Продолжаю записанное прежде.

6) Правительственная вся забота направлена не на то, чтобы устроить хорошую жизнь управляемым, а на то, чтобы доказать тем, кот[орые] говорят, что правительство дурно управляет, что это неправда. И потому выходит та странная вещь, что правительства трудятся и хлопочут вовсе не о народе, а о том, чтобы доказать несправедливость обвинителей (пòшло).

7) Человек есть отделенное от всех других, чувствующее свои пределы существо. В числе общих пределов, к[оторыми] он отделяется от других существ, есть его пределы общие с непостижимым существом, землею. Смерть есть уничтожение всех различных общих пределов с другими существами и всегда этого общего с существом земли предела — слияние с землей. Всякая болезнь, рана, старость есть разрушение этих пределов. —

8) Дело жизни — любить, но любить нарочно недостойных любви людей нельзя; можно не не любить, по-божески, добро относиться к этим существам в каждую данную минуту.

9) Живо вспомнил, какой огромной важности дело — полная, до мелочей, во всем правдивость, избегание всяких внешних лживых форм. И решил держаться этого. It is never too late to mend.

10) Священник сказал убийце: Э, брат, не тужи, Бог и не таких грешников прощает. А ты что? Не робей. Молись. Убийца заплакал.

11) Как, казалось, велико и прочно благо американского народа, и как оно оказало[сь] непрочно, как всякое благо, основанн[ое] не на жизни по закону Христа. Испано-амери к[анская] война. Джингоизм.

12) Часто молился (почти не веря, испытуя), чтобы Бог устроил мою жизнь, как я хочу. Нынче же молился просто обычной моей утренней молитвой и довольно внимательно. И после этой молитвы вспомнил о своем желании и хотел присоединить молитву об исполнении этого желания и попытался обратиться об этом к Богу, и тотчас же почувствовал ошибку — что лучше гораздо будет, если всё будет не по моей воле, а по Его. И без малейшего усилия и радостно сказал: да будет не моя, но Твоя воля.

13) Духовная жизнь значит то, чтобы видеть связь причины и следствия в духовном мире и этой связью руководиться в жизни. Матерьялисты не видят этой связи и потому не берут ее в руководство своих поступков, а берут в руководство поступков причинную связь физическую, ту самую, которая так сложна, что мы никогда вполне не знаем ее, п[отому] ч[то] каждое следствие есть следствие следствия; основная же причина всего всегда духовная. (Неясно выражено, а важно.)

14) Про это самое говорит Эпиктет, когда укоряет людей за то, что они очень внимательны к явлениям внешнего мира, к тому, что не в нашей власти, и невнимательны к явлениям внутренним, к тому, что в нашей власти.

15) Многим кажется, что если исключить из жизни личность и любовь к ней, то ничего не останется. Им кажется, что без личности нет жизни. Но это только кажется людям, кот[орые] не испытали самоотвержения. Откинь от жизни личность, отрекись от нее, и останется то, что составляет сущность жизни — любовь.

16) (К воззванию.) Люди старательно свяжут себя так, чтобы один человек мог двигать ими всеми, потом веревку от этой своей связанной толпы отдадут кому попало. И удивляются, что им дурно. — Удивительный обман. Люди сплачиваются, связываются сами собою перед опасностью для защиты. Но опасности нет никакой, и они продолжают связывать себя и отдаются в руки тем, кот[орые] хотят властвовать.

1) Время только в этой форме жизни, поэтому при переходе в иную форму жизни, не может быть вопроса о времени, и слова: будущее и прошедшее не имеют смысла. В этой жизни вспоминаешь не данные прошедшей жизни, а данныя другой формы жизни. Жизнь всегда вся одна, только в каждой форме она кажется отделенной.

2) Как хороша болезнь, — все разрешается, чтò казалось неразрешимым. И разрешается все тем же единственным средством — любовью.

3) Время есть то, чтò ограничивает меня, отделяя меня от различных форм жизни, в которых я был или буду. Пространство же есть то, чтò ограничивает меня, отделяя от других существ. Изменение форм представляется мне движением, различие же меня от других существ представляется мне материей.

4) Я совершенно основательно боялся уничтожения в смерти, когда во мне не было истинной жизни (в молодости) — теперь, имея эту жизнь, не могу себе представить уничтожения. Мне удивительно хорошо.

Не писал. Нынче 30 Іюн. 1903. Я. П. Нездоровье прошло. Немного умственно оживаю. Написал письма. Много гостей. Был Кистер, колонист, должен идти в солдаты. Вчера были Hunter’ы. Записал несколько мыслей в сборн[икъ] и передал Буланже. Надо выписать еще.

Третьего дня б[ылъ] слепой, бранивший меня. Вчера я ходил к нему к Николаеву и сказал, ч[то] я люблю его 1) за то, что он ищет Божьей истины, 2) за то, ч[то] он — тот ненавидящий, обижающ[iй], к[отораго] должно любить, и 3) за тем, ч[то] я, может, могу быть нужен ему, и простил[ся] с ним, пожав его руку. Он перед отъездом хотел видеть меня. Я обрадовался. Он сказал: я нечаянно пожал руку, я не могу жать руку подлецу, мерзавцу, фарисею, лицемеру.... С[офья] А[ндреевна] велела ехать, но я успел сказать, и искренно, что я люблю его. О, если бы так со всеми!

Вчера были теософки. Записать хочу:

1) то, что любить истинно и можно и должно только ненавидящих, и то, ч[то]

2) Большая часть нерелигиозных людей пользуются нравственными требованi[ями] только для оправдания своих себялюбивых целей.

На душе хорошо, но хочется умереть, уйти от всего этого чуждого....

Вчера вечер ничего не делал. Прошелся. Немного свежей. Сегодня хорошо спал. Ч[ертков] приезжает. Поеду в час. Гулял. Написал новую главу о чудесах недурно. Хорошие письма от мужиков и Молочн[икова]. Письмо Александра. Записать:

1) Кажется, старое: Истинное знание только одно: знать, как жить. Люди же знают оч[ень] многое, а не знают это и даже думают, что этого нельзя и не нужно знать. Ненужное знание забивает им головы и мешает знать то, ч[то] нужно.

2) Чудеса нужны тем, у кого нет разумной основы для веры.

3) При вере в любовь просить не о чем. Надо только делать.