29 декабря 1900 года

У Левы умер ребено[къ]. Мне их очень жаль. Всегда в горе есть духовное возмездие и огромная выгода. Горе — Бог посетил, вспомнил... Таня родила мертваго и очень хороша, разумна. С[оня] в Ясной. Здесь Илья. Поразитель[но] ребячлив.

Пришел старичок из Нижн[яго]. Я все не работаю, слаб и по вечерам разбит. Духом хуже, чем был.

Записать надо следующее:

1) Читал об удивительных машинах, замѣняющи[хъ] труд и страдан[iя] человека. Но это все равно, как выдумать сложный аппарат, посредством к[отораго] можно сечь и убивать без труда и напряжения. Прощ[е] не сечь и не убивать. Так и машины, производящия пиво, вино, бархат, зеркала и т. п. Вся сложность нашей городской жизни в том, что придумают себе и приучат себя к вредным потребностям, а потом все усилия ума употребляют на то, чтобы удовлетворять им или уменьшать вред от удовлетворения их: вся медицина, гигиена, освещение и вся городская вредная жизнь. Прежде, чем говорить о благе удовлетворения потребностей, надо решить, какие потребности составляют благо. Это очень важно.

2) Читал Ничше Заратустра и заметку его сестры о том, как он писал, и вполне убедился, что он был совершенно сумашедший, когда писал, и сумашедший не в метафор[ическомъ] смысле, а в прямом, самом точном: бессвязность, перескакивание с одной мысли на другую, сравнение без указаний того, чтò сравнивается, начала мыслей без конца, перепрыгивание с одной мысли на другую по контрасту или созвучию и все на фоне пункта сумашествия — idée fixe о том, что, отрицая все высшия основы челов[ѣческой] жизни и мысли, он доказывает свою сверхчеловеческую генiальн[ость]. Каково же общество, если такой сумашедший и злой сумашедший, признает[ся] учителем?

3) Когда человек ищет благо во всем, кроме любви, он все равно как во мраке ищет пути. Когда же он познал, что благо и его и всего существующего — в любви, так солнце взошло и он видит свой путь и не может уже хвататься за то, чтò не дает ему благо.

4) Мало того, что, познав смысл жизни в расширении пределов, в любви, человек перестает страдать, стремясь к недостижимому, — он достигает всемогущества в том, чтò составляет смысл и цель его жизни: расширение пределов, совершенствование в любви. Препятствия — это оселок, страдания — это и оселок и приближение к разрыван[iю] пределов; смерть это разрыванi[е] пределов. — Все радостно.

5) Забавно суждение людей о том, что непротивление злу насилием, плата добро[мъ] за зло — очень хорошия правила для отдельных личностей, но не могут быть применимы к государству. Точно как будто государство не есть соединение людей, а что то особенное от людей. Кислород имеет такие то свойства. Но это только свойства атомов, молекул кислорода. Кислород же в больших соединениях получает совсем другие, противоположные свойства. Одно это рассуждение о том, что государства имеют противоположные людским свойства, составляет очевиднейшее доказательство отжитости государственной формы.

6) Говорят о равенстве мущин и женщи[нъ]. Равенство в духовном отношении совершенное, но не в половом. В половом (животном) различие огромное: самец всегда готов и для всякой самки: п[отому] ч[то] половое общение не нарушает его дѣятельност[и]: олени, волки, зайцы, трутни пчел. Всегда мног[о] самцов бегают за одной самкой. Самка же не всегда готова. А когда готова, то вся отдается и ни на что уж неспособн[а], когда производит потомство. Выводов отсюда много.

7) Наблюдая явления мира вне себя, человек видит строгую закономерность: все определено причина[ми] и следствиями, и ту же закономѣрн[ость] он хочет перенести в мир жизни людей (истории), забывая, что явлен[iя] в жизни людей происходят в нем, в его воле и потому извне определены быть не могут.

Дети — увел[ичительныя] стек[ла].