Дневник Льва Толстого, 7 сентября 1900

Был нездоров, нынче лучше. Все борюсь с собой. Иногда лучше. Хуже не бывает. И то хорошо. С[оня] у М[аши]. Андрюша уезжает. Ужасно видеть 16 нагружен[ныхъ] подвод. Salomon и Сережа здесь. Работа не идет никакая. Журнал не устраивается. Сейчас пытался писать драму — не идет.

Записано следующее:

1) Все люди служат, т. е. исполняют дело, не сейчас удовлетворяющее. Кроме сна, еды, есть потребность деятельности, вот это и есть служение. Можно служить себе, готовя для будущего, семье, народу, господам, начальникам, царям. И все служат кому бы то ни было. И не догадаются, что служить надо и должно только Богу, Тому, Кто послал нас в мир. А ясно, что служить можно с успехом и должно только Богу. Почему? Потому что себе служить никогда не удовлетворишь. Чтò больше готовишь, то больше нужно. Другим служить удобнее: сделаешь то, [чтò] считаешь для него и для них нужно и успокоишься. Невыгодно только то, что служишь таким же неудовлетворяющимся и погибающим существам, как и сам. То же и при служении народу, даже человечеству. Только Бог такое существо, кот[орое] удовлетворяется всем, самым малым, чтò ты сделаешь для него и такое, кот[орое] не погибает.

Пишу и думаю: нет, и Бог не удовлетворяется малым, и требует все больше и больше. Но это неправда. Если ты сделал добро другому, он забывает его и недоволен, что ты не делаешь больше. Б[огъ] же не забывает и доволен тем, чтò ты сделал. (Неясно, глупо).

Коли бы с детства воспитывали людей, что жизнь только в служении Богу. А возможно.

2) Чтò лучше: любовь добрых и ненависть и страх злых, или любовь злых и жалость и презрение добрых? Казалось бы выбор легок.

3) Андр[юша] едет один в коляске и ему кажется (да и всем почти глядящим на него), что если он едет и одет так великолепно, то он имеет и соответствующия великолепию достоинства. Я сам всегда на себе это чувствовал при хорош[емъ] платье, обстановке. Какже вредна для духовной жизни роскошь! Самое вредное: без основания увеличивает знаменатель.

4) Как удивительно хорошо устроена духовная жизнь человека. Часто огорчался, что мысль, разум бессилен, бездействует.

А наблюда[й] себя и увидишь, что в это самое время особенно сильно действует или может действовать, проявляться любовь. Когда разум действует, является невнимание ко всему, чем не занять разум, является гордость. Когда же он бездействует, если не поддашься унынию, вызывается с большей силой доброта, любовь.

5) Источник всех бедствий, от кот[орыхъ] страдають люди, в том, что они хотят предвидеть будущее: сначала для себя каждый и для него работать, потом для семьи, потом для народа. Человек может только делать то, чтò должно, предоставляя жизни складываться так, как того хочет высшая воля или судьба. Человек ходит, Бог водит.

Зачем же дана человеку способность предвидеть будущее? И не могу ответить. Вижу, что предвидение и деятельность в виду будущего — источник зла и то, что это предвиденье необходимо для жизни: необходимо, сея семена, предвидеть, что будет лето и осень и что они вырастут и т. п. Возвращусь к этому.

6) Не надо искать радостей, готовить их себе — а, служа, брать те радости, кот[орыя] встречаются на пути.

7) Хотел вести в дневник[ѣ] служебный журнал, но потом подумал, что это нарушит правило о том, чтобы левая рука не знала...

8) Почувствовал живо выгоду служения Богу перед служением людям, отыскивая их одобрение. Перед людьми невольно хочешь выказаться в лучшем свете и огорчаешься, когда тебя выставляют в дурном. Перед Богом ничего этого нет. Он знает меня, каков и я, и перед ним никто меня оклеветать не может, и я никак не представлюсь лучше, чем я есмь.

9) Ученые объяснения большей частью производят то впечатление, что бывшее ясно и понятно, становится темно и запутано.

10) Ничто мне так не помогает в моих дурных к людям чувствах, как воспоминание о том, что я должен быть подобен Богу. Тотчас же забывает[ся] все прошедшее, устраняется всякая мысль о будущем и делается добро и спокойно. Так что для того, чтобы вызвать в себе Бога, сознать Его, жить Им, надо отрешиться от себя во времени, жить в одном настоящем. Удивительно, как это практически без ошибки до сих пор удается мне.

11) К большой драме думал о том, как изобразить доброе, хорошее существо, совершенно лишенное возможности понять христ[iанское] мировоззрение.

12) То, чтò теперь называется христ[iанской] религией, есть такое же условное прилич[iе], как формы обращений и подписей в письмах: Dear sir и yours faithfully и т. п.

13) Все в жизни очень просто, связно, одного порядка и объясняется одно другим, но только не смерть. Смерть совсем вне этого всего, нарушает все это, и обыкновенно ее игнорируют. Это большая ошибка. Напротив, надо так свести жизнь с смертью, чтобы жизнь имела часть торжественности и непонятности смерти, и смерть — часть ясности, простоты и понятности жизни.

14) К мал[ой] драме: умирая, Федя говорит: а м[ожетъ] б[ыть] я ошибся. Ну да чтò сделано, то сделано. Несите.