Дневник Льва Толстого, 18 июня 1903

Здоровье хорошо. Была дурная погода 3 дня, и я чувствовал себя очень слабым. Много езжу верхом. Посетители: Давыд[овъ], Абрикос[овы], Маслов, Глѣбо[въ].

Ничего или почти ничего не работаю. Решил Ник[олая] Павл[овича] оставить почти как [есть], а если понадобится, то писать отдельно.

Записать надо слѣду[ющее]:

1) Расширение сознания, или, точнее уяснение духовного сознания, перенесение своего «я» в духовное сознание совершается, выражается любовью. Любить естественно легче существа подобные себе. Так мы и любим людей, легче всего своих родных, потом наиболее похожих на себя чужих, потом наиболее похожих на себя животных, потом даже растения.

2) Задумал три новые вещи:

1) Крик теперешних заблудших людей: материалистов, позитивистов, ничшеанцов, крик (Map. I, 24): Оставь: чтò тебе до нас, Іисус Назарянин? «Ты пришел погубить нас. Знаю тебя, кто ты, святой божий». (Очень бы хорошо.)

2) В еврейский сборник: веселый бал в Казани, влюблен в Ко[рейшу] красавиц[у], дочь воинск[аго] начал[ьника] — Поляка, танцую с нею; её красавец старик-отец ласково берет ее и идет мазурку. И на утро после влюбленн[ой] бессонной ночи, звуки барабана и сквозь строй гонит Татарина, и воинск[iй] начальник велит больней бить. (Очень бы хорошо.)

и 3) Описать себя по всей правде, какой я теперь, со всеми моими слабостями и глупостями, в перемежку с тем, чтò важно и хорошо в моей жизни. (Тоже хорошо бы.)

Все это много важнее глупого Х[аджи] М[урата].

3) Разговор Никит[ина] с Абр[икосовымъ] самый обычный Люди не христиане осуждают — как Ник[итинъ] поправил, недоумевают: почему люди, исповедующие христианство, не следуют ему вполне. Мы, мол, матерьялисты, если ставим себе идеал (они говор[ятъ]: идеал) следуем ему. Но дело в том, что идеал есть только один христианский, состоящий в жизни для Бога, или по воле Бога, и человек, поставивший его себе, не может вполне следовать ему; люди же не христiа[не] живут животною жизнью (она мож[етъ] выражаться и деланием добра людя[мъ], но только для своей выгоды), всегда последовательны, как послѣдователь[но] всякое животное. Недоразумение это происходит от того, что люди не христиане не испытали того напряжения труда (ц[арствiе] б[ожiе] силою берется), к[оторое] нужно для приближения к христ[iанскому] идеалу, и им кажется, что следование ему, также легко, как следование животной природе.

В сущности же, жизнь человеческая, всех людей, определяется двумя пределами. Отношения животной жизни к духовному идеалу, одному и тому же во всех истинных философi[яхъ] и религиях, к идеалу следования закону всего мира, или своих желаний. На одном пределе полное следование духовному идеалу, на другом — полное следование одним требованиям животной природы (всякий знает это состояние в детстве). Между тем и другим пределом есть бесчисленное количество степеней. Все люди стоят на одной из этих степеней, и все движутся вперед от животной жизни к духовной.

4) (Особенно важное к определению жизни). Жизнь есть сознание. Сознаний два: одно — низшее сознание: сознание своей отделенности от Всего; и высшее сознание: сознание своей причастно[сти] ко Всему, сознание своей вневременности, внепространственности, своей духовности, сознание всемирности. Первое сознание — своей отделенности — я называю низшим п[отому], ч[то] оно сознается высшим духовн[ымъ] сознанием (я могу понять, сознать себя отделенным). Второе же сознание — духовно[е] — я не могу сознать. Я сознаю только, что я сознаю, и сознаю, что я созна[ю], что сознаю, и так до бесконечности. Первое сознание (низшее) дает, вследствие своей отделенности, понятие телесности, материи (и движения и потому пространства и времени); второе же сознание не знает ни телесности, ни движения, ни пространства, ни времени, ничем не ограничено и всегда равно само себе. Вся задача жизни состоит в перенесении своего я из отделенного в всемирное, духовное сознание.

Это то перенесете своего я из отделенного в нераздельное, всемирное и есть то, чтò нам представляется жизнью.

(Опять не то. Дальше не могу.)

5) Ignorabimus, — любя употреблять латинск[iя], не всем понятные, слова — говорят ученые. Да, не будем знать или, скорее, есть вещи, кот[орыхъ] мы не можем знать. И очень важно знать, чего мы не можем знать, чтобы не тратить напрасно сил на попытки познать непознаваемое.

Для чего заключенное в пределы духовное существо стремится расширить и разорвать эти пределы? Чтò совершается с духовным существом, разорвавшим пределы? И многое другое — не можем знать...... (Устал.)