Дневник Льва Толстого
27 июня 1904 года
Вчера расстроился желудком, печенью. Вялость, сонливость и даже дурное расположение духа. Поймал себя на ворчании на И[лью] В[асильевича]. Стыдно. А остальное хорошо. Не забываю своего чина. За это время думал три вещи: две ясные, третья — только смутно представляющаяся. Вчера пробовал писать Камень. Не пошло. Записать:
1) Никол[ай] Павл[овичъ] распоряжается милионами, посылает тысячи на военную бойню, и иногда сам удивляется: как это его слушаются.
2) Я задавал себе вопрос: время есть только моя ограниченность, невозможность видеть все вдруг, или возможность видеть два предмета в одном и том же пространстве. Что же значит то, что я расширяю пределы, или уясняю сознание? В расширении и уяснении есть процесс движения, включающий в себя понятие времени? И я отвечаю:
В расширении пределов и уяснении сознания нет движения, а есть только отделенные состояния моего я в настоящем, т. е. вне времени, которые связываются этим моим я. (Некогда докончить.)
3) О переходе из языческ[аго] в хри[стiанское].
Полн. собр. соч., т. 55, с. 57–58