12 октября 1905 года

6 дней не писал. Дня 4 нездоровится — печень. Ничего не писал. Федор Кузмич все больше и больше захватывает. Читал Павла. Какой предмет! Удивительный!!! Читал и Герцена «С Того Берега» и тоже восхищался. Следовало бы написать о нем — чтобы люди нашего времени понимали его. Наша интелигенция так опустилась, что уже не в силах понять его. Он уже ожидает своих читателей впереди. И далеко над головами теперешней толпы передает свои мысли тем, к[оторые] будут в состоянии понять их. Записать:

1) Записано так:

И какая кому польза духовная или телесная от того, что есть Россия, Британия, Франция?... Матерьяльные величайшия бедствия: подати, войны, рабство, — и в духовном отношении: гордость, тщеславие, жестокость, разъединение и солидарность с насилием.

Много б[ыло] жестоких и губительных суеверий: и человѣч[ескiя] жертвы, и инквизиция, и костры, но не было более жестокого и губительного, как суеверие отечества, — государства. Есть связь одного языка, одних обычаев, как, н[а]п[римѣръ], связь русск[ихъ] с русск[ими], где бы они ни были: в Америке, Турции, Галиции, — и Англосаксонцев с Англосаксонцами в Америке, Англии, Австралии; и есть связь, соединяющая людей, живущих на общей земле: сельская община или даже собрание общин, управляемых свободно установляемыми правилами жителей; но ни та ни другая связь не имеет ничего общего с насильственной связью государства, требующего при рождении человека его повиновения законам государства. В этом ужасное суеверие. Суеверие в том, что людей уверяют и люди сами уверяются, что искусственное, составленное и удерживаемое насилием соединение есть необходимое условие существования людей, тогда как это соединение есть только насилие, выгодное тем, кто совершает его.

2) Постоянное стремление в будущее, желание поскорее жить есть указание того, что жизнь постоянно открывается, что в этом открытии — жизнь, что в нем и благо. (Неясно.)

3) Совершенно ясно понял и почувствовал все безумие нашей, богатых, освобожденных от труда сословий, жизни и то, что оно не может быть иначе. Люди, не работая, т. е. не исполняя один из законов своей жизни, не могут не ошалеть. Так шалеют перекормленные домашния животные: лошади, собаки, свиньи.

4) Увидал на полу яблочное зернушко. «Отчего другие яблочные зерна прорастут в земле, будут продолжать жить, а это погибнет?» Случайность. Но что такое случайность? Если в этом важнейшем в мире деле — случайность, то во всем случайность. Так и говорит глупая теория Дарвина. Умный ответ: не знаю. Не знаю и про семена растений, не знаю и про животных, но про себя знаю, не могу не знать. Вся моя жизнь прошедшая, все мое сознание или воспоминание прошедшей жизни говорит мне, отчего не проросло во мне зерно добра и блага (добро — объект[ивно], благо — субъективн[о]). Я сделал то, что не должно и что лишило меня блага, или не сделал то, что должно и что было бы благо. Я мог и сейчас могу сделать то, а не это и потому полагаю, что и для семян есть нечто, кроме случайности.

Знаю я, что для прорастания яблочных семян или березовых есть предел, что не может их [быть] больше известного количества, знаю также, что и жизнь человеческая, несмотря на то, что поступлю я так или этак, будет происходить в известных пределах по извѣстн[ымъ] законам. Но знаю, что я-то могу поступать в этой жизни так или иначе, и что в этом поступании так или иначе, в этом жизнь.

5) Поступание же так или иначе есть вот что: Жизнь мира постоянно открывается моему взгляду, не могущему видеть всего, открывается во времени. В этом процессе открывания я могу сознавать себя преходящим животным или неизменным духовным существом. В этом — том или другом — сознании при процессе открывания и есть то, что мы называем свободой воли.

6) Записано так:

Жизнь — в стремлении к осуществлению блага, и это дано нам в сознании духовного существа — свободы. Жизнь мира, как целое, определена, неизменна — она есть, для неё нет времени прошедшего и будущего. Но в этой жизни мы, духовные существа, сознаем себя во времени и потому свободны и можем быть блаженны.

Мы трепещем в мире, и это трепетание есть жизнь и благо. Все изменения, которые может сделать человек в общей жизни, только кажутся ему, только изменения для него: для всей жизни они ничто; пределы этих изменений очень узки.

Цель возможных изменений есть благо.

В каждый момент жизни человека и людей одно и тоже положение относительно прошедшего и будущего, и всегда человек может свободно достигать блага.