1 октября 1906 года

Второй день ничего не пишу, чувствую слабость, сонливость, но на душе хорошо, даже очень. Читаю Гёте. С[оня] слаба, жалка тоже очень. Продолжаю записанное в книжечке самое важное о жизни:

1) Если есть что нибудь, когда нибудь, где нибудь, для кого нибудь, то есть только одно, то, что сказано в первых стихах Еванг[елiя] Іоанна, есть сознание, т. е. человек сознает нечто. Сначала ему кажется, что это сознание есть он сам, но вдумавшись, как это будет видно после, он видит, что есть только то, что он сознает, а что то, что он считает собою, есть только то ограничение, вследствии к[отораго] он не может сознавать всего того, что сознает. Сознание человека значит то, что он чувствует в себе в какой-то не полной, ограниченной мере проявление чего-то бесконечного, всемогущего. И это проявление кажется ему Иван[омъ], Петром, Львом Толстым. Человек есть проявление (чтобы не повторять слова безконечнаго, всемогущаго, назову это божественным) божественного существа в ограниченном состоянии. Это проявление божества, сознание человѣко[мъ] своей божественности, составляющее его, ограничено тем, во-1 -х, что оно представляется в пространстве ограниченным телом, тем, что проявляется оно не во всем существующем, а только в теле, и еще тем, что свойство всемогущества имеет только над этим своим телом (не в том смысле, что человек может сделать все, что хочет, с своим телом, но что те части его тела, к[оторыя] подлежат ему, он может направлять, как хочет). Bo-2 -х, ограничено тем, что человек сознает себя не всего, а ясно сознает только ту часть себя, к[оторая] заключена в этом его теле, и то не всю, а только ту часть, к[оторая] раскрылась ему и постоянно и равномерно раскрывается. Так что собой человек называет ту часть мира, к[оторую] сознает и в которой чувствует себя всемогущим, и ту степень раскрытия своего сознания, до которой он дошел. Жизнью же мы называем все большее и большее раскрытие сознания, как во времени, так и в пространстве, т. е. все большее и большее раскрытие своей божественной сущности и вследствии этого все большее и большее расширение сознания, перенесение сознания на другие существа, на все (любовь). Начинается жизнь, когда начинается сознание. Сначала сознание и всемогущество его ограничено своим телом. И в это время тело бывает сильнее всего. Потом тело слабеет, и всемогущество переносится вне себя, на другие существа, покоряемые, как свое тело своим нервным апаратом, любовью, не сейчас, как действует апарат на тело, но так же верно, хотя бы и через столетия. (Хотелось бы лучше выразить. Мысль верна, но неясно выражена.) В этом расширении сознания по мере раскрытия его, в этом жизнь.

Кончается она прекращением сознания, того сознания, к[оторое] мы знаем. Но так как жизнь есть только то, что мы сознаем, то прекращение нашего сознания не может быть причиной прекращения жизни, также как прекращение света солнца при его заходе не может быть указанием на уничтожение солнца. — Нравственный вывод из этого понимания жизни тот, что т[акъ] к[акъ] высшее проявление жизни есть расширение её, любовь, то к этой цели должны быть направлены усилия человека. Люби Бога и ближнего. Будь всемогущ над своим телом: работай, играй, будь семьянином, но знай, что высшее призвание и раскрытие ведет к любви ко Всему. Таково учение монашества, Индусов и всякое нравственно религиозное учение и учение христианское.

Главное — уверенность в том, что то, что есть я, есть проявление божества, и что благо только в одном: в сознании себя этой частью Бога, и что все бѣдств[iя] в одном: в признании себя отдѣльны[мъ] от Бога существом. (Много еще нужно бы и хотелось бы писать об этом, да устал и плохо думается.)

Когда я говорю о всемогуществе человека, я разумею под этим то сознание своей жизни, которое может проявляться в момент настоящего. Если человек сознает себя живым, это значит, что он может так или иначе проявить это сознание (пускай он будет бессилен двигаться, говорить, он, пока жив, может так или иначе думать. Если человек не может поступить так или иначе — он мертв. И это не нужно доказывать, это знают все.) И потому жизнь состоит в этом всемогущем произвольном раскрытии сознания в каждый момент настоящего.

2) Ребенок, Таничка, служит только себе. Его сознание Бога есть сознание своей животной жизни, и он прав. Вырос ребенок, и, как зверь, которому надо кормиться, он испытывает потребность труда. И он входит в общение с природой, работая для своего питания, и он также прав. Он мужает, и является новая нужда — похоть. Он удовлетворяет ей, и у него и у неё дети, надо кормить их. В этом его жизнь, и он прав. И у него общение с супругой, детьми. Круг его деятельности расширяется. И он и жена и дети входят в обществ[енныя] условия. Надо, пользуясь ими — школами, дорогами и т. п. — принимать участие в них, и он прав, заботясь об этих дѣла[хъ]. Круг еще больше расширяется. Но общество не одно. Оно часть человечества и в настоящем, и в прошедшем, и в будущем. И он приведен к необходимости нравственно религиозного учения для всех людей.

Таков ход одного человека. Но люди, проходя через эти ступени, узнали, к чему ведет жизнь человека. И, узнав последнюю цель, ею руководятся в удовлетворении первых. Религиозно воспитывают, религиозно женятся, устраивают обществ[енныя] дела.

(Все очень слабо.)