24 августа 1906 года

Двадцать четыре дня не писал. Провел это время хорошо. Да теперь, слава Богу, все лучше и лучше. За это время приезжал Чертков. Я ѣзди[лъ] с ним к Маше. Ч[ертковъ] очень б[ылъ] приятен, но боюсь, что много от того, что он очень высоко ценит меня. Был и Меншиков и, слава Богу, совсем с другой стороны б[ылъ] настолько приятен, что с удовольствием вспоминаю об отношении с ним. Хотел написать, что М[аша] мне очень мила, да все читают мои дневники. Да и лучше. Много работал над «Дв[умя] Дор[огами]» и, кажется, совсем кончил. Думаю, что нужно, мож[етъ] б[ыть] полезно. Но знать не могу. А знаю, что мне нужно б[ыло] написать. — Состояние сознания раба Божия немного не ослабело, а потеряло новизну, но укоренилось, и, слава Богу, живу им. — Часто или на прогулке, или когда потушу свечу, лежа в постели, испытываю новое, радостное чувство жизни, благодарности, (спокойного) довольства. Замар[алъ]: спокойного, п[отому] ч[то] чувство не беспокойное, но очень живое, сильное. Записать:

1) Не знаю, что от чего: самоуверенность от глупости, или глупость от самоувѣреннос[ти]. Но если самоув[ѣренность] есть глупость, то нельзя сказать, что глупость — это самоуверенность. Причина — глупость. Самоув[ѣренность] частный случай. (Не стоило.)

2) Прочел у Менделеева, что назначение, идеал человека — размножение. Ужасно нелепо. Вот глупость (не свойство, а поступок слова) — последствие самоуверенности. Животные поедают друг друга, и потому им надо размножаться, и размножен[iе] может быть идеалом кроликов. Поедание и размножение взаимно ограничиваются. У людей же, освободившихся от поедания другими животными, размножение ничем не может быть ограничено, кроме сознанием добра, совершенствованием. Совершенствование включает целомудрие. Оно-то и ограничивает. Как ужасно безнравственно и просто глупо Мендел[ѣевское] размножение. Ведь если люди выдумают химическую пищу, то размножение всетаки дойдет до того, что будут стоять плечо с плечом. Поедание и размножение животных есть экилибри, устанавливаемый в области эгоистической, телесной жизни. В области духовной жизни — любовь, приручение и целомудрие.

3) Начало самоотречения есть самоотречен[iе] семейное, т. е. воздержание от наслаждения произведения себе подобных — целомудрие, потом уже самоотречение от себя, своей жизни.

4) Сущность всех вер одна и таже. И не может быть иначе, п[отому] ч[то] сущность отношения человека к Богу, к Бесконечному, везде для всякого одна и таже.

Браманизм, Буддизм, Таосизм, Конфуцианство, Еврейство, Христианство — одно и тоже: признание непостижимого Нача[ла], в зависимости к[отораго] наша жизнь, признание в себе отражения, или частицы, или проявления этого начала и вытекающ[аго] из этого признания исполнения воли, благой воли этого благого Начала.

5) Все веры различны во внешности, на поверхности, но все ближе и ближе сходятся по мере углубления.

6) Церковь, наука, искусство, государство, цивилизация, право, все это эвфемистическия наименования оправдываемых и не прекращаемых гадостей и глупостей, к[оторыя] дѣлаю[тъ] люди.

7) Думал о том, что теперь делать правительству, и стало совершенно ясно, что главное: прекратить все репрессии, согласиться на все требования, и не для того, чтобы стало лучше. (Хуже не будет, и очень мож[етъ] б[ыть], ч[то] станет лучше), но для того, чтобы не участвовать в зле, не быть в необходимости сдерживать, карать.

8) В разговоре грубо ошибся в греческом слове и в исторической дате, и стало неприятно, досадно. Вспомнил о том, зачем, для чего живу: для исполнения Его воли, и как рукой сняло. Трудно вспомнить, в чем была неприятность.

9) Молитва моя по утрам почти всегда полезна. Часто повторяю некоторые слова, не соединяя с ними чувства, но большей частью то одно, то другое из мест молитвы захватит и вызовет доброе чувство: иногда преданность воле Бога, иногда любовь, иногда самоотречение, иногда прощение, не осуждение. Всегда всем советую.

10) Иногда молюсь в неурочное время самым простым образом, говорю: Господи, помилуй, крещусь рукой, молюсь не мыслью, а одним чувством сознан[iя] своей зависимости от Бога. Советовать никому не стану, но для меня это хорошо. Сейчас так вздохнул молитвенно.

11) Совершенно не помню, по какому поводу записано следующее:

Я просил людей, чтобы они вывели меня из моего положения. Путь этот ложный. Мне не нужно ничьей помощи, и мне не выходить нужно из своего положения, а нужно одно: жить хорошо. И тогда и только этим я выйду из своего положения.

12) Если люди доведут демократизм управления до того, что все люди будут участвовать в управлении, то не будет и управления — люди будут каждый управлять сам собой.

13) Не может быть иного управления, как или большинство под властью одного или немногих, или меньшинство под властью большинства. В обоих случая[хъ] дурно. Или все управляют всеми; тог[да] нет управления.

14) Меня причисляют к анархистам, но я не анархист, a христианин. Мой анархизм есть только применение христианства к отношениям людей. Тоже с антимилитаризмом, комунизмом, вегетарьянством.

15) Вся жизнь есть раскрытие неизвестного, снятие покровов. Смерть есть последнее раскрытие в жизни.

16) Вчера пришла поразившая меня мысль о том, что письмо, a тем более печать были главной причиной извращения истинной веры, раскрытой великими основателями религий, отношения человека к Богу и вытекающих из этого отношения обязанностей. Все болышия религии распространялись устно. И мне кажется, что только так и может распространяться истинная религия. И нестолько устно, сколько не письмом, не печатью, а жизнью и частью жизни — устной проповедью.

Не говоря о том, что при таком распространении не может быть закрепления слов и потом лжетолкования их (как послания Павла, больше всего извратившия христианство), при распространен[iи] жизнью и устной проповедью поверка истины всегда в жизни проповедника, и всякая ошибка в слове, выражении проходит бесследно; остается его искренность, и она только служит истинным проводником. Я как-то почти шутя сказал, что книгопечатание было самым могуществ[еннымъ] средством распространения невежества, и это не шутка, а ужасная и печальная истина. Мы все знаем, к чему ведет болтовня в жизни, болтовня языком. Такая же, худшая болтовня происходит теперь в печати. Наше общество с своими журналами, газетами, книгами, лекциями, совершенно подобно ошалевшей толпе, в к[оторой] все говорят и никто не слушает. Но это я говорю о всяких самых различных предмета[хъ], к[отор]ыми занята печать, от политики до стихов и драм. В деле же религии несомненно, что письмо и особенно печать препятствуют более всего правильному распространению религиозных истин и содействуют извращению и затемнению их. Предмет этот очень важный и стоит того, чтобы возвратиться к нему и еще обдумать его.

17) Бога нельзя просить о чем либо. Бог не то что не хочет, не может изменять ничего, п[отому] ч[то] Он установил закон, по к[оторому] всем равно. Всякое изменение была бы несправедливость. А мы как дети, к[оторые] завидуем, что игрушки другим достались лучше, или плачемся на то, что нам делают больно гребенкой, вычесывая вшей.

18) Хотелось сказать народу: помните, что всякое участие в насилии только все больше и больше закабаляет вас. И потому идите только за теми, к[оторые] будут вести вас во имя Бога, а не во имя ваши[хъ] выгод.

19) Свобода по-китайски Тао, т. е. путь, по к[оторому] человек не может встретить препятствий. Тао значить исполнен[iе] закона своего существования.

20) Люди могут жить разумной и радостной жизнью только руководясь религиозным законом. Без религии — страсти и гипноз, т. е. страдания и рабств[о].

21) В последнее время, глядя на людей, лишенных всякой религии, я стал уважать людей, верующих в Бога, хотя представляющих себе Его в самых грубых формах. Вера в Иверскую всетаки лучше, чем полное отсутствие признания высша[го] закона.

22) Думаю, что в духовном совершенствовании всегда происходят неперестающие временные упадки и подъемы, но подъемы все большие и большие. Трудно представить себе духовное просветление без затемнения страстей. (Забыл. Неясно — не то.)

23) Я вижу желудь. Желудь есть дубок, дуб; дуб есть часть леса. Лес есть часть растений, растения — часть земной поверхности. Земная поверхность — часть земли, земля — часть планет, планеты — спутники одного солнца, и т. д. И тоже назад: желудь из клеток, клетки из своих составных физіологич[ескихъ], химических частей, и те из составляющих их. Так что, собственно, ничего нет, а все идет, движется перед моим сознанием. Т. е. мое сознание раскрывается. (Записано не то, запутал[ся], устал.)