24 августа

Был на охоте и на ученьи. —

25. Убил бекаса. — 2 раза на ученьи. — Нельзя требовать возможности совершенной невинности от самого себя. Как часто весь род человеческий отступал от справедливости! Надо работать умственно. Я знаю, что б[ылъ]-бы счастливее, не зная этой работы. Но Бог поставил меня на этот путь: надо итти по нем.

Дневка в Аслуе. Я испытал нынче два сильных, приятных и полезных впечатлений. 1) Получил лестное об Отрочестве письмо от Некрасова, которое, как и всегда, подняло мой дух и поощрило к продолжению занятий, и 2) прочел З. Т. Как странно, что только теперь я убеждаюсь в том, что чем выше стараешься показывать себя людям, тем ниже становишься в их мнении. «La béquille de Sixte-Quint doit être le bâton de voyage de tout homme supérieur. Все истины парадоксы. Прямые выводы разума ошибочны, нелепые выводы опыта — безошибочны. Я осудил нынче Сталыпина, гордился письмом Некрасова и ленился. (3) Важнее всего для меня исправление от бесхарактерности, раздражительности и лени.

С утра на охоте до Меленина, затравил З-х. Встреча с мужиком.

Немного попробовал пописать, но не то. Читал Гомера. Прелестно. Ездил на охоту, затравил одного. Написал холодное письмо Машиньке. Здоровье хорошо.

Встал здоров с особенно светлой головой, писалось хорошо, но содержанье бедно. Потом так грустно, как давно не было. Нет у меня друзей, нет! Я один. Были друзья, когда я служил мамону, и нет, когда служу правде. Пошел к тетиньке. Старушки живут и тоже не просто, а кипит сложная со всеми тонкостями жизнь. У Крыжановского, старался показать, что он не забывается в величии. А кабы он знал, как я его величие считаю ему в упрек. Орлов, вот простая дура! В театре не мог высидеть балета, а царь каждый день. К Каткову. Кислый Бабст. Тоже судят всё о благе России. Жена Каткова — они за нее стыдятся, а она умнее их всех, она мать. — О С[оне] меньше думаю, но когда думаю, то хорошо.

Приехал Ге. Он тих и не совсем ясен сам для себя, т. е. как он поставит свою жизнь, соответственно своим убеждениям. Ему это кажется легче, чем есть. Всякий день ходил за грибами.

То же состояние. Немного писал. Пошел молотить. Приятно. У К[узминских] ссора. Мне очень жалко их. Н[иколай] Н[иколаевич] рассуждал с ними обо мне. Из разговора с Т[аней] выяснилось: Есть по отношению веры три рода людей: 1) те, у к[оторых] совесть не говорит, главное, не тревожит. Они знают, что считается хорошим и дурным, но могут спокойно делать дурное. Это невинные. (Впрочем, все невинные); 2) это те, к[оторых] совесть тревожит, мучит, и им надо что-нибудь сделать, чтобы успокоить ее. И вот они делают то, что советуют духовные врачи — жертвы, молитвы, покаяние и вера, fides, доверие в то, что говорят. — Это сумашедшие и 3) те, у к[оторых] совесть требует дела, перемены жизни, приближения к тому, что указывает разумная любовь. Это разумные.

За это время не получал писем от Ч[ерткова] и очень недоумеваю. Кажется, за это время были духоборы. Письма от Х[илкова] и И[вана] Михайловича]. Ответил всем. Нынче приехал Суллер. Всё работаю над Воскр[есением] и доволен, даже очень. Боюсь столкновений. С[оня] нездорова; но духом хороша. И мне хорошо. Полон дом народа: Машенька, Стахович, Вера Кузм[инская], Вера Т[олстая]. Выписываю:

1) Люди посланы в мир, чтобы делать дело Божие, а они перессорились, передрались и устроились так, что одним некогда его делать п[отому], ч[то] надо кормиться, а другим некогда п[отому], ч[то] надо караулить отнятое. Какая трата сил! Вроде того, как работников высла[ли] на работу и дали им пищу. Одни отняли пищу, и им надо караулить ее, а другие добывают пищу, а дело стоит.

2) Люди живут в мире, не исполняя своего призвания, вроде того, как бы заводские рабочие заняты были только тем, как поместиться, питаться, гулять.

3) Одно из нужнейших дел человечества состоит в воспитании целомудренн[ой] женщины.

4) Часто думаю о том, что мир такой, какой он есть, только п[отому], ч[то] я так отделен от всего остального. Как только мое отделение от ВСЕГО кончится, пределы расторгнутся и установятся другие, так мир станет для меня совсем другой.

5) Ты хочешь служить человечеству? Хорошо. То, что ты хотел сделать, сделает другой. Доволен ли ты? — Нет, недоволен п[отому], ч[то] важно для меня не то, что сделается, а то, что я сделаю, то, что сделаю свое дело. Лучшее доказательство, что дело не в деле, а в своем движении к добру.

Неужели я двигаюсь? Помоги, Господи.

6) Как трудно угодить людям: одним нужно одно, другим другое, им нужно и мое прошедшее и будущее; Бог же один, и желание его в отношении меня одно, и ему нужно только мое настоящее, то, чтобы я сейчас делал, что он хочет. А что было — то было, а что будет — не мое дело.

7) Эгоизм, вся жизнь эгоистическая, законен только до тех пор, пока не проснулся разум; как скоро он проснулся, то эгоизм законен только в той мере, в которой он нужен, чтобы поддержать себя, как орудие, нужное для служения людям. Назначение разума служить людям. В том весь ужас, что его употребляют на служение себе.

8) Человек отдается иллюзии эгоизма, живет для себя и страдает. Стоит ему начать жить для других, и страдание облегчается, и получается лучшее благо мира: любовь людей.

9) Как отучают себя от куренья, от дурных привычек, так можно и должно отучать себя от эгоизма. Захочешь увеличить свое удовольствие, захочешь выставить себя, вызвать любовь других, остановись. Если нечего делать для других или не хочется ничего делать, не делай ничего, но только не делай для себя.

10) Баварец рассказывал про их жизнь. Он хвалится высокой степенью свободы, а между тем у них обязательное и религиозное грубо-католическое обучение. Это самый ужасный деспотизм. Хуже нашего.

Двадцать четыре дня не писал. Провел это время хорошо. Да теперь, слава Богу, все лучше и лучше. За это время приезжал Чертков. Я ѣзди[лъ] с ним к Маше. Ч[ертковъ] очень б[ылъ] приятен, но боюсь, что много от того, что он очень высоко ценит меня. Был и Меншиков и, слава Богу, совсем с другой стороны б[ылъ] настолько приятен, что с удовольствием вспоминаю об отношении с ним. Хотел написать, что М[аша] мне очень мила, да все читают мои дневники. Да и лучше. Много работал над «Дв[умя] Дор[огами]» и, кажется, совсем кончил. Думаю, что нужно, мож[етъ] б[ыть] полезно. Но знать не могу. А знаю, что мне нужно б[ыло] написать. — Состояние сознания раба Божия немного не ослабело, а потеряло новизну, но укоренилось, и, слава Богу, живу им. — Часто или на прогулке, или когда потушу свечу, лежа в постели, испытываю новое, радостное чувство жизни, благодарности, (спокойного) довольства. Замар[алъ]: спокойного, п[отому] ч[то] чувство не беспокойное, но очень живое, сильное. Записать:

1) Не знаю, что от чего: самоуверенность от глупости, или глупость от самоувѣреннос[ти]. Но если самоув[ѣренность] есть глупость, то нельзя сказать, что глупость — это самоуверенность. Причина — глупость. Самоув[ѣренность] частный случай. (Не стоило.)

2) Прочел у Менделеева, что назначение, идеал человека — размножение. Ужасно нелепо. Вот глупость (не свойство, а поступок слова) — последствие самоуверенности. Животные поедают друг друга, и потому им надо размножаться, и размножен[iе] может быть идеалом кроликов. Поедание и размножение взаимно ограничиваются. У людей же, освободившихся от поедания другими животными, размножение ничем не может быть ограничено, кроме сознанием добра, совершенствованием. Совершенствование включает целомудрие. Оно-то и ограничивает. Как ужасно безнравственно и просто глупо Мендел[ѣевское] размножение. Ведь если люди выдумают химическую пищу, то размножение всетаки дойдет до того, что будут стоять плечо с плечом. Поедание и размножение животных есть экилибри, устанавливаемый в области эгоистической, телесной жизни. В области духовной жизни — любовь, приручение и целомудрие.

3) Начало самоотречения есть самоотречен[iе] семейное, т. е. воздержание от наслаждения произведения себе подобных — целомудрие, потом уже самоотречение от себя, своей жизни.

4) Сущность всех вер одна и таже. И не может быть иначе, п[отому] ч[то] сущность отношения человека к Богу, к Бесконечному, везде для всякого одна и таже.

Браманизм, Буддизм, Таосизм, Конфуцианство, Еврейство, Христианство — одно и тоже: признание непостижимого Нача[ла], в зависимости к[отораго] наша жизнь, признание в себе отражения, или частицы, или проявления этого начала и вытекающ[аго] из этого признания исполнения воли, благой воли этого благого Начала.

5) Все веры различны во внешности, на поверхности, но все ближе и ближе сходятся по мере углубления.

6) Церковь, наука, искусство, государство, цивилизация, право, все это эвфемистическия наименования оправдываемых и не прекращаемых гадостей и глупостей, к[оторыя] дѣлаю[тъ] люди.

7) Думал о том, что теперь делать правительству, и стало совершенно ясно, что главное: прекратить все репрессии, согласиться на все требования, и не для того, чтобы стало лучше. (Хуже не будет, и очень мож[етъ] б[ыть], ч[то] станет лучше), но для того, чтобы не участвовать в зле, не быть в необходимости сдерживать, карать.

8) В разговоре грубо ошибся в греческом слове и в исторической дате, и стало неприятно, досадно. Вспомнил о том, зачем, для чего живу: для исполнения Его воли, и как рукой сняло. Трудно вспомнить, в чем была неприятность.

9) Молитва моя по утрам почти всегда полезна. Часто повторяю некоторые слова, не соединяя с ними чувства, но большей частью то одно, то другое из мест молитвы захватит и вызовет доброе чувство: иногда преданность воле Бога, иногда любовь, иногда самоотречение, иногда прощение, не осуждение. Всегда всем советую.

10) Иногда молюсь в неурочное время самым простым образом, говорю: Господи, помилуй, крещусь рукой, молюсь не мыслью, а одним чувством сознан[iя] своей зависимости от Бога. Советовать никому не стану, но для меня это хорошо. Сейчас так вздохнул молитвенно.

11) Совершенно не помню, по какому поводу записано следующее:

Я просил людей, чтобы они вывели меня из моего положения. Путь этот ложный. Мне не нужно ничьей помощи, и мне не выходить нужно из своего положения, а нужно одно: жить хорошо. И тогда и только этим я выйду из своего положения.

12) Если люди доведут демократизм управления до того, что все люди будут участвовать в управлении, то не будет и управления — люди будут каждый управлять сам собой.

13) Не может быть иного управления, как или большинство под властью одного или немногих, или меньшинство под властью большинства. В обоих случая[хъ] дурно. Или все управляют всеми; тог[да] нет управления.

14) Меня причисляют к анархистам, но я не анархист, a христианин. Мой анархизм есть только применение христианства к отношениям людей. Тоже с антимилитаризмом, комунизмом, вегетарьянством.

15) Вся жизнь есть раскрытие неизвестного, снятие покровов. Смерть есть последнее раскрытие в жизни.

16) Вчера пришла поразившая меня мысль о том, что письмо, a тем более печать были главной причиной извращения истинной веры, раскрытой великими основателями религий, отношения человека к Богу и вытекающих из этого отношения обязанностей. Все болышия религии распространялись устно. И мне кажется, что только так и может распространяться истинная религия. И нестолько устно, сколько не письмом, не печатью, а жизнью и частью жизни — устной проповедью.

Не говоря о том, что при таком распространении не может быть закрепления слов и потом лжетолкования их (как послания Павла, больше всего извратившия христианство), при распространен[iи] жизнью и устной проповедью поверка истины всегда в жизни проповедника, и всякая ошибка в слове, выражении проходит бесследно; остается его искренность, и она только служит истинным проводником. Я как-то почти шутя сказал, что книгопечатание было самым могуществ[еннымъ] средством распространения невежества, и это не шутка, а ужасная и печальная истина. Мы все знаем, к чему ведет болтовня в жизни, болтовня языком. Такая же, худшая болтовня происходит теперь в печати. Наше общество с своими журналами, газетами, книгами, лекциями, совершенно подобно ошалевшей толпе, в к[оторой] все говорят и никто не слушает. Но это я говорю о всяких самых различных предмета[хъ], к[отор]ыми занята печать, от политики до стихов и драм. В деле же религии несомненно, что письмо и особенно печать препятствуют более всего правильному распространению религиозных истин и содействуют извращению и затемнению их. Предмет этот очень важный и стоит того, чтобы возвратиться к нему и еще обдумать его.

17) Бога нельзя просить о чем либо. Бог не то что не хочет, не может изменять ничего, п[отому] ч[то] Он установил закон, по к[оторому] всем равно. Всякое изменение была бы несправедливость. А мы как дети, к[оторые] завидуем, что игрушки другим достались лучше, или плачемся на то, что нам делают больно гребенкой, вычесывая вшей.

18) Хотелось сказать народу: помните, что всякое участие в насилии только все больше и больше закабаляет вас. И потому идите только за теми, к[оторые] будут вести вас во имя Бога, а не во имя ваши[хъ] выгод.

19) Свобода по-китайски Тао, т. е. путь, по к[оторому] человек не может встретить препятствий. Тао значить исполнен[iе] закона своего существования.

20) Люди могут жить разумной и радостной жизнью только руководясь религиозным законом. Без религии — страсти и гипноз, т. е. страдания и рабств[о].

21) В последнее время, глядя на людей, лишенных всякой религии, я стал уважать людей, верующих в Бога, хотя представляющих себе Его в самых грубых формах. Вера в Иверскую всетаки лучше, чем полное отсутствие признания высша[го] закона.

22) Думаю, что в духовном совершенствовании всегда происходят неперестающие временные упадки и подъемы, но подъемы все большие и большие. Трудно представить себе духовное просветление без затемнения страстей. (Забыл. Неясно — не то.)

23) Я вижу желудь. Желудь есть дубок, дуб; дуб есть часть леса. Лес есть часть растений, растения — часть земной поверхности. Земная поверхность — часть земли, земля — часть планет, планеты — спутники одного солнца, и т. д. И тоже назад: желудь из клеток, клетки из своих составных физіологич[ескихъ], химических частей, и те из составляющих их. Так что, собственно, ничего нет, а все идет, движется перед моим сознанием. Т. е. мое сознание раскрывается. (Записано не то, запутал[ся], устал.)

Ходил приятно далеко. Думал о том, что в жизни истинно есть. Записал в книжечке. Опять ничего не писал. Читал Евангелие, оч[ень] хорошо. О Гоголе тоже хорошее чувство. Особенно понравилось, как готов обнять человечество, но не человека. Пришел Гусаров с Димочкой. С Гус[аровым] хорошо поговорили. В газетах о Штокг[ольме] и Гусеве и о чтении в Берлине. Щекочет, но держусь. Ездил с Митичк[ой] верхом. Видел Гусарова жену ― как хорошо, ч[то] она оч[ень] некрасивая. Записать надо кое-что, но некогда. Иду отдыхать.

Обед, как обыкновенно. Вечером читал Конфуция и говорил много и хорошо с Ив[аном] Ив[ановичем] об изданиях и книг о религиях и копеечных изданиях На кажд[ый] День.

Продолжаю чувствовать себя здоровым. Утром читал Le Ваb[?]. Оч[ень] интересно и ново для меня. Потом письма, Надо бы было писать сказку детскую. Таничка хорошо рассказа[ла] ее. Почему нет охоты писать. А надо бы. Ходил один к Александровке. Вечером дочитывал Баба. Ложусь. С[офья] А[ндреевна] хороша. Если бы только не тревожилась, не подозревала.

Записать: 1) Хожу по парку и думаю о том, какое состояние у детей Сухотиных, сколько шагов кругом парка, буду ли сейчас по приходе пить кофе и т. п. И мне ясно, что и моя ходьба — мое телесное движение, и мои мысли — не жизнь. Что же жизнь? И ответ я знаю только один: жизнь есть освобождение духовного начала души от ограничивающая ее тела. И потому явно, что те самые условия, к[отор]ыя мы считаем бедствиями, несчастьями, про к[отор]ыя говорим: это не жизнь (как я говорил и думал про свое положение), что это самое только и есть жизнь, или, по крайней мере, возможность её. Только при тех положениях, к[отор]ыя мы называем бедствиями и при к[отор]ыхъ начинается борьба души с телом, только при этих положениях, начинается возможность истинной жизни и самая жизнь, если мы боремся сознательно и побеждаем т. е. душа побеждает тело.

2) Временная жизнь в пространстве дает мне возможность сознавать свою безвременность и духовность, т. е. независимость от времени и пространства.

3) Если бы не было движения во времени и вещества в пространстве, я бы не мог сознавать свою бестелесность и вневременность: не было бы сознания.

4) Только сознание своего неизменяющагося, бестелесного «я» дает мне возможность постигать тело, движение, время, пространство. И только движение вещества во времени и пространстве дает мне возможность сознавать себя. Одно определяет другое.

5) Для того, чтобы решить чему или кому верить или чему или кому не верить — решить может только свой разум.

6) Внешний мир есть только вещество в движении. Для того же, чтобы было движение вещества необходима отделенность предметов вещества, и такая отделенность прежде всего во мне: я отделен от всего мира и потому узнаю отделенность других существ друг от друга и от всего мира. Отношение предметов вещества между собою определяются мерами пространства, отношение движения отдел[ьныхъ] предметов определяются мерою времени (нехорошо, неясно).

7) Плохо, когда богатым не стыдно, а бедным не незавидно.

8) Всем Равно — заглавие очерков характеров.

9) Я могу сознавать, что мне хочется есть, что мне хочется сердиться, что мне хочется узнать... Кто же этот, к[оторый] сознает?

[10] 9) Прежде правительство с помощью одной церкви обманывало народ, чтобы властвовать над ним, теперь тоже правительство понемногу подготавливает для этого дела и науку, и наука очень охотно и усердно берется за это дело.

[11] 10) Духовенство и сознательно и преемственно бессознательно старается для своей выгоды не давать народу вытти из того мрака суеверия и невежества, в к[отор]ый оно завело его.

Понемногу оживаю. С[офья] А[ндреевна], бедная, не переставая страдает, и я чувствую невозможно[сть] помочь ей. Чувствую грех своей исключительной привязанности к дочерям.