24 сентября 1906 года

Кончил все начатые работы и написал предисловие к Г[енри] Дж[орджу]. Последнее время б[ылъ] несовсем здоров желудком, и мало и лениво думается. Начал Кр[угъ] Чт[енiя], но лениво идет и не хорошо. Даже нынче кажется, что не могу. Написал ядовитое письмо в ответ на запрос о приезде Англичан и рад, что не послал. Вот этого-то нет во сне: нет нравственного усилия. Так, нынче видел длинный сон, и не помню, о чем, солгал и потом вспомнил, что не надо было лгать, но не мог удержаться. На яву же всегда можно удержаться. И в этом вся жизнь и отличие бдения от сна.

Записать надо:

1) В нашем мире считается несомненным добром, главным делом, ради к[отораго] можно пожертвовать всем остальным, увеличение, продление жизни. Но это неправда: главное дело, к[отором]у можно и должно жертвовать всем, нетолько продлением, но и всей жизнью, это то, чтобы жизнь была добрая, согласная с волей Бога. Это ужасное, вреднейшее суеверие.

2) От этого, от того, что большинство людей признает продление жизни самым важным делом, и происходит то, что смертная казнь считается самым страшным наказанием. Для человека, полагающего свое главное дело в доброй жизни, а не в продлении её, смертная казнь должна представляться столь же смешным наказанием, как лишение чинов, орденов и дворянского достоинства.

3) Я могу общаться душею только с человеком, к[оторый] признает высший закон Бога и обязанность повиноваться ему. Или, что тоже самое, сознает божественность своей природы, т. е. высшее свойство любви ко всему, основой своей жизни.

4) Молиться значит стать в исключительное отношение к одному Богу. И потому молитва возможна только тогда, когда ты прервал всякие отношения к людям. Это может быть и среди людей, когда забыл про них; но естественнее всего, когда ушел в клеть, т. е. в уединение.

5) Записано: внушение не есть ли сознание. Не помню. Постараюсь вспомнить. Да. Думаю, что внушение, т. е. не телесная, духовная передача чувств, желаний, побуждений к деятельности, есть указание на то, что духовная сущность всѣ[хъ] существ одна и таже в разных степенях близости: блохе, мухе не могу передать и получить (получить отчасти могу); мыши, курице почти могу; собаке, лошади могу, и вполне могу получить и передать человеку. Свойство внушения, как деятельное, так и страдательное, есть проявление единства духовного начала, кот[орое] я знаю в форме сознания.

6) Пространство разъединяет, время соединяет. Если бы не было времени, и все существа (отдельные) были бы распределены в пространстве, они не могли бы иметь общения (не было бы движения). Но как только открывается постоянно новое состояние существ, то есть возможность общения всего со всем. (Дурно выражено, но je m’entends.) К этому же следующия две мысли. Именно:

7) В старости особенно ясно чувствуется преходящесть жизни, чувствуется, что ты и все на свете ни мгновение не остается таким, как было: прут — дерево, зеленя — рожь, жеребенок — старый мерен, ребенок — дряхлая старуха..... И все это изменяется в связи со мной, с моими изменениями.

8) Все открывается, открывается, пока живешь, одним и тем же постепенным темпом. Но наступает смерть, и или перестает открываться то, что открывалось, или перестает видеть тот, кому открывалось. Тот же, кому открывалось, не может не остаться, п[отому] ч[то] все, что было, было только п[отому], ч[то] он был. Он один есть.

9) Что может быть мерзее полового общения. Стоит только описать в точности этот акт, чтобы вызвать ужаснейшее отвращение. И потому всегда у всех народов, выходивших из животного состояния, вступавших в жизнь духовную, являлся стыд перед половым актом и его членами. Если спрашиваешь себя, для чего это так, то ответ ясен: для того, чтобы человек в той мере, в к[оторой] он разумное, духовное существо, воздерживался от этого акта и совершал его только, когда он не в силах бороться с похотью к нему. Для того же, чтобы продолжался род, пока это нужно, вложено страстное животное влечение к этому акту. Какое же извращение человѣч[еской] природы возвеличение, восхваление этого акта и частей тела, нужных для него! То, что делают теперь так называем[ые] эстеты, художники.

10) Видел во сне, что Л[ева] как-то не понима[етъ] или нарочно что-то рассказывает про Гёте, и мне это неприятно. Потом кто-то сказал, что моя деятельность как муха; и то и другое оскорбило, огорчило меня, и я во сне не могу вызвать в себе того сознания закона своей жизни, к[оторое], я знаю, освободит меня от неприятного чувства. В этой невозможности высшего религиозного сознания разница сна от бдения.

11) Испытываю тяжелую неловкость от того, что здоровываясь целуюсь с С[ережиной] ж[еной], и никак не могу преодолеть этого чувства столь же, даже более сильнаго, чем раскаяние в дурном поступке. Что это значит? Не могу решить, а надо.

12) Насколько дело жизни — прямого отношения с людьми дороже, важнее писания. Тут ты прямо действуешь на людей, видишь успех или не успех, видишь свои ошибки, можешь поправить их, там ты ничего не знаешь, может быть, подействовал, м[ожетъ] б[ыть], нет; может быть, тебя не поняли, м[ожетъ] б[ыть], ты не так сказал, — ничего не знаешь.

13) Тайна в том, что я всякую минуту другой и все тот же.

То, что я все тот же, делает мое сознание; то, что я всякую минуту другой, делает пространство и время.

14) Я и мир, сознаваемый мною, открываются мне через снятие покрова, открываются мне постепенно таким, каким — не то что я есмь и мир есть — а какими я могу понять в теперешнем состоянии себя и мир. A мне кажется, что то, что открылось мне раньше, есть причина того, что открывается мне после, и что то, что открывается после, есть последствие того, что открылось раньше.

15) Вчера нашла страшная минута сомнения. Главное сомнение было в том, зачем хорошо, по закону Бога, жить? И я благодарю Бога за это сомнение. Оно яснее, несомненнее, чем когда либо, показало мне, что без своего блага нельзя объяснить ничего, и вера в закон Бога без блага не может быть. Вера может быть в закон Бога, когда закон этот дает благо. Основа всего — благо. Жизнь есть благо. Зачем жить [? —] для блага. Для блага, да, но только не для своего личного блага, а для блага всего, Всего. Жизнь же для блага Всего есть любовь.

16) Не любишь себя — пропал. Любить себя одного — тоже пропал. Спасенье только, когда любишь себя и все, т. е. Бога. Когда же любишь так, то Бог становится и тем, что любит, и то, что любишь.

17) Хорошо только тогда, когда любишь себя, свою душу, «sein schönes Herz», как в детстве.

Но ужасно, когда любишь себя, свое тело или чужое тело, как женщины, гимнасты.