20 июля 1907 года

Сто лет не писал, т. е. больше месяца. За это время много б[ыло] внешних событий: дети, убииство Звегинц[евскихъ] людей, главное, Ч[ертков]ы. Радостное общение с ними, и бездна посетителей. Детские уроки сошли «на нет». Приезд Тани с мужем, приезд Андрюши: хороший.

Внутренния же события самые были важные: сначала такое живое сознание Бога в себе и жизни божественной любви и потому свободы и радости, к[отор]ыхъ никогда прежде не испытывал. Продолжалось сильно с неделю, потом стало ослабевать, и исчезла новизна, радость сознания этого чувства, но остался, наверное остался подъем на следующую, хоть небольшую ступеньку бессознательного, высшего против прежняго бессознательного же состояния. Началось это с того, что я старался помнить при встрече с каждьтм человеком, что в нем Бог. Потом это перешло в сознанi[е] в себе Бога. И это сознание в первое врем[я] производило какое-то новое чувство тихого восторга. Теперь это прошло, и могу вызвать тольк[о] воспоминание, но не сознание. —

Что-то будет дальше?

За это время здоровье порядочно, «по грехам нашим» слишком хорошо. Оставил Кр[угъ] Чт[енiя] и по случаю заключения в тюрьму Фельтена писал брошюру «Не убий никого». Вчера, хотя и не кончил, прочел ее Ч[ерткову] и другим. Теперь хочется написать письмо Стол[ыпину] и Руки вверх, пришедшее мне в голову во время игры Гольденв[ейзера]. Очень уже что-то последнее время мной занимаются, и это очень вредит мне. Ищу в газете своего имени. Очень, очень затемняешь, скрываешь жизнь. Надо бороться. Записать надо:

1) Как хорошо быть виноватым, униженным и уметь не огорчаться. Это можно. И как это нужно. — И как дурно считать себя правым, возвышенным перед людьми и радоваться этому! Очень дурно, и я испытыв[аю] это. Это губительно для истинной жизни.

2) Если бы положение о том, что три угла треугольника равны двум прямым, бы[ло] бы противно интересам людей, они нашл[и] бы доказательства противного. (Гоббс)

3) Стараешься вызвать любовь к человеку — и не можешь. Одно средство достигнуть этого: вызвать в себе любовь к Богу, сознание своего единства с Богом, и достигнешь — если не любви деятельной, то уже наверное освободишься от нелюбви, от недоброго чувства к человеку. Сейчас вспомнил о ветеринаре, о моих шутках о нем, и стало стыдно и совестно перед собой. (Как полезно писать этот дневник: беседовать так с своей душой, как говор[итъ] Марк Авр[елiй]).

4) Любовь нечего вызывать; только устрани то, что мешает проявлению её, т. е. себя, истинного себя.

5) Старость уже тем хороша, что уничтожает заботу о будущем. Для старика будущего нет, и потому вся забота, все усилия переносятся в настоящее, т. е. в истинную жизнь.

6) Мы все оправдываем себя, а нам, напроти[въ], для души нужно быть, чувствовать себя виноватым. Надо приучать себя к этому. А чтобы б[ыло] возможно приучить, надо радоваться случаю, когда можешь признать себя виноватым. А только поищи, и случай этот всегда найдется.

7) Записано так: Любишь быть силен, ловок, умен, способен на всякое дело, и упражняешься для это[го] в силе, ловкости, в разных делах. А есть одно дело, к[оторое] важнее всех других и успех в к[оторомъ] дает наибольшую радость, и потому разумн[о] упражняться более всего в этом деле. Дело это в том, чтобы приближаться к Богу в самом себе.

8) Как важно для исполнения закона жизни и для блага её понимать жизнь, как прохождение.

9) Тело человека отделяет его от Всего пространством, и тело же объединяет человека со Всем временем.

В пространстве человек отделен от всего мира, во времени он соединен со всем.

10) Нравственность не может быть ни на чем ином основана, кроме как на сознании себя духовным существом, единым со всеми другими существами и со Всем. Если человек не духовное, a телесное существо, он неизбежно живет тольк[о] для себя, а жизнь для себя и нравственность несовместимы.

11) Нравственность только в том, чтобы понимать себя проявлением Бога: сыном, рабом Его, — и потому понимать смысл жизни в исполненi[и] воли Его. Безнравственность это — то, чтобы понимать себя слугою или своей личности, или своей семьи, или своего отечества, или своей породы существ — человечества.

12) Не успел оглянуться, как соблазнился, стал приписывать себе особенное значение: основателя философско-религiозн[ой] школы, стал приписывать этому важность, желал, чтобы это было, как будто это имеет какое нибудь значенi[е] для моей жизни. Все это имеет значенi[е] не для, а против моей жизни, заглушая, извращая ее.

13) Думал о том, чтобы, сходясь с людьми, всегда помнить, что жизнь только в настоящем. — Малого захотел! Жить всегда в настоящем значит жить всегда и с Богом и Богом.

14) Надо, встречаясь с каждым человеком, помнить, что перед тобою Бог. Вот когда и где настоящая молитва. А то у входа в церковь стоят нищие, а мы проходим мимо к иконам, к словам, к службе.

15) Какая дурная привычка, сходясь с человеком, начинать с шутки. В человеке Бог, а с Богом нельзя шутить. Всегда, сходясь с человеком, говори с ним во всю.

16) Тело мое — не я, разум мой — тоже не я. Не я и мое сознание. Я, мое истинное я, это — то, чтò я сознаю. Сознаю же я свою духовную, божественную сущность. Я не понимаю эту сущность, но она-то одна и есть настоящий я.

17) Учение о будущей жизни больше вредит, чем помогает доброй жизни в этом мире. «Мы переходим от смерти в жизнь, если любим братьев».

Верь в будущую вечную, загробную жизнь — и не будешь здесь радостно, а напротив, будешь здесь мучительно жить. Не верь в будущую вечную жизнь, а признавай эту жизнь вечною — и будешь спокойно и радостно жить в этой жизни.

18) Нельзя проповедовать учение блага, живя противно этому учению, как живу я. Единственное средство доказательства того, что учение это дает благо, это — то, чтобы жить по нем, как живет Добролюбов.

19) Смерть уже тем хороша, что избавляет от своего я тех, кто понял всю узость, всю несвободу этого связанного с я отделения от Всего.

20) Какая удивительная иллюзия матерьялистов! Не сознавать свою истинную жизнь или, сознавая ее, не верить этому сознанию и переносить свою жизнь во внешнее.

21) Колокольчик, письма. По старой привычке я ожидаю чего-то извне: кто-то приятный едет, какое нибудь хорошее известие в письме. Я ожидаю, а между тем знаю очень хорошо, что извне мне ничего хорошего притти не может. Не могу придумать, что извне, какой человек и какое известие могло бы дать мне истинную радость. Что же может дать мне радость? Чего я могу желать? Только одного: того, что я сам могу дать себе: все большего и большего приближения к Богу, слияния с Ним. Сейчас я в дурном духе; какую же радость я сейчас могу доставить себе? Могу и теперь доставить себе — и большую — радость: победить это настроение, воспользоваться им для того, чтобы научиться и при нем не прекращать своего общения с Богом.