6 августа 1910 года

Жив. Ходил по елочкам. Прочел и написал письма. Думал писать о безумии. Не захотелось. Лежа пришла важн[ая] мысль — забыл. Приехал Короленко. Оч[ень] прiя[тный], умный и хорошо говорящий человек. А всетаки тяжело говорить, говорить.

Нынче лежа в пост[ели] пришла мысль, оч[ень] — мне показавшая[ся], важной. Думал, запишу после. И забыл, забыл и не могу вспомнить. Сейчас встретил тут же, где записывал это, С[офью] А[ндреевну]. Она идет скоро, страшно взволнованная. Мне оч[ень] жалко стало ее. Сказал дома, чтобы за ней посмотрели тай[но], куда она пошла. Саша же рассказала, ч[то] она ходит не без цели, а подкарауливая меня. Стало менее жалко. Тут есть недобро[та], и я еще не могу быть равнодушен — в смысле любви к не доброму. Думаю уехать, оставив письмо и боюсь, хотя думаю, что ей было бы лучше. Сейчас прочел письма, взялся за Безумi[е] и отложил. Нет охоты писать, ни силы. Теперь 1-й час. Тяжело вечное прятание и страх за нее. —