Письмо А. А. Фета Толстому, 2 января 1879

2 января <1879 г.>. Москва. Покровск. ворота, дом Боткиной.

Дорогой граф!

Осуждение моей статьи и Страховым и Вами ¹ только обрадовало меня уверенностью в действительной дружбе подобных Вам людей. Этого мало: оно показало, что Вы не считаете меня человеком, способным принимать вещи наизнанку.

Жаль не за покойницу статью и не ради меня, а ради той непроглядной лакейской нелепицы, в которой мы беспомощно осуждены доживать наиболее сознательные годы нашей жизни. Если эти строки застанут Страхова, скажите ему, что между 6 часами вечера (прибытие Курского поезда) и 8 1/2 — отправка Московского-Петербургского — ему бы удобнее всего 4 января забросить ко мне в швейцарскую чемодан и пить у меня в комнате чай и таким образом дать мне возможность увидеть его часа на два; так как теперь ехать мне в Питер незачем.

Напишите поскорей, когда Вы в Москву, чтобы нам не разминоваться. В Москве мне тоже делать нечего, и я бы алкал проездом домой заехать еще раз в Ясную, оставив жену в Москве. Что-то за перевозкой не помню, уцелела ли моя "Welt als Wille" Шопенгауэра, поэтому не снабдите ли меня Вашей, если не найду в Москве.

Передайте графине мою неизменную симпатию.

7 часов утра. Все спят. Тороплюсь кончить, потому что утром надо к нотариусу по делам Борисова.

Всегда Ваш А. Шеншин.

"Я жить хочу! — кричит он, дерзновенный. —

Пускай обман! О, дайте мне обман!"

И в мыслях нет, что это лед мгновенный,

А там под ним — бездонный океан.

Бежать? Куда? Где правда, где ошибка?

Опора где, чтоб руки к ней простерть?

Что ни расцвет живой, что ни улыбка, —

Уже под ними торжествует смерть.

Слепцы напрасно ищут, где дорога,

Доверясь чувств слепым поводырям;

Но если жизнь — базар крикливый бога,

То только смерть — его бессмертный храм.

Прилагаю не посланное к Вам письмо, написанное тотчас после свидания в Ясной Поляне.