Письмо Н. Н. Страхова Толстому, 21 июля 1886

21 июля 1886 г. Петербург 1 ).

Каждый раз, безценный Лев Николаевичь, когда приведется мне видеть Вас, я испытываю чувство удивления: в Вас горит такое большое пламя чувства и мысли, что все другие поди, и я сам в том числе, вдруг покажутся мертвыми и холодными. Простите мне, если я Вам противоречу иногда, или вообще принимаюсь обсуждать Ваши слова и мысли. Все таки я ухожу от Вас всегда возбужденный, умиленный, всегда с глубокой благодарностью к Вам и с более высоким понятием о человеческой жизни. Я вполне согласен с замечанием Вашего американского переводчика, что не было еще подобного комментария на нагорную проповедь, как Ваше толкование; я вполне понимаю, почему так зажигает Ваш огонь людей, молодых и старых, в Европе и в Америке; я почти готов сказать: счастлив тот, кто на этом прекрасном огне сгорит, а не будет долгие годы благополучно вести обыкновенную мертвую жизнь, и так, не думайте, что я не принадлежу к Вашим приверженцам, что я когда-нибудь перестану сочувствовать главному Вашему чувству. Я Ваш на всегда, и, после того, как я видел Вас, мне хочется тысячу раз это повторить.

Благополучно я добрался до Петербурга и принялся за свои работы, которые теперь в полном ходу. Едва ли много монахов, которые жили бы так уединенно, как я теперь. Никого нет в городе, и я по целым дням один в своей квартире. Начал выправлять 12-й том [Собрания сочинений Толстого.], и дни через два пошлю Графине первые листы. Дело пойдет скоро и непрерывно — я теперь вижу, и прошу Вас передать это Софье Андреевне. В Москве я просил Румянцева прислать мне: 2-й, 3-й и 12-й томы для выправки; кроме того — полный экземпляр Сочинений для О. А. Данилевской — я его отдам здесь переплести и пошлю ей. Наконец по экземпляру Азбуки и Книг для чтения. Все это я сегодня получил исправно, и за все это душевно благодарю.

Точно так дни через два вышлю Вам Лотос [Известное сочинение о буддизме Eugиne Burnouf'а "Le Lotus de la Bonne Loi, traduit du sanscrit, accompagné d'un commentaire et de vingt et un mémoires, relatifs au bouddhisme", Paris. 1852, 4°.] и Гризебаха [См. выше.] первый том. Поберегите мой Лотос,— Вы увидите сами, что он того стоит. А я постараюсь купить и для Вас экземпляр [Толстой в это время изучал буддизм: "С нынешнего дня я взялся за Будду. Он очень занимает меня",— писал Толстой жене своей 7-го мая 1886 г. (Письма Толстого к жене, М. 1913, стр. 298).].

Был у меня Александр Михайлович [Кузминский, свояк Толстого.] в самый день приезда, нет, на другой день, и не одобрил газетной корреспонденции, составленной в Ясной Поляне. Однако я в тот же день, в Четверг, как обещал Татьяне Андреевне, отвез ее в газету, отдал лично ответственному редактору федорову [Михаил Павлович федоров (род. 1839, ум. 1900) — редактор "Нового Времени".], и переговорил с Бурениным [Виктор Петрович, критик "Нового Времени".]. И все-таки, к моему удивлению, статья не появилась до сих пор в газете. Дело в том, что Суворина здесь нет; я его встретил в Москве на улице, в попыхах, и конечно сказал ему про письмо от Вас, но получил в ответ: "там все сделают!" А здесь, так как в газете все идет по русскому порядку, т. е. спустя рукава и через пень-колоду, ничего не сделали. Вчера я послал Буренину записочку, и если завтра ничего не будет, поеду сам справляться. Александр Михайлович старательно зачеркнул буквы T. К. [Т.-е., "Татьяна Кузминская".]. Если все это огорчит Татьяну Андреевну, то прошу Вас, передайте мои оправдания. По совести, я все сделал, что нужно.

Простите меня, безценный Лев Николаевичь. Очень безпокоюсь о здоровьи Графини и от души желаю ей поправиться.

Ваш неизменно преданный Н. Страхов.

21 Июля 1886 г.